Черное дерево - Мерседес Рон

– Твоя мать не была девственницей, когда приехала в Соединенные Штаты. Вот разочарование! Она служила горничной в доме моих родителей. Ты даже не представляешь, как был разочарован отец, когда обнаружил, что не получит три миллиона долларов, которые предложил за нее арабский шейх…

О боже!..

– Ее купил твой отец, – равнодушно добавил он.

Я покачала головой, и слезы потекли по щекам.

– Умоляю! – воскликнул он. – Прекращай рыдать! Она никогда не знала, что Алехандро ее купил, она влюбилась в него. Он дал ей все, о чем она могла мечтать.

– Ты мне противен, – сказала я.

Его манера говорить, рассказ о том, как купили мою мать, как ее собирались продать какому-то дегенерату. Как будто она была куском мяса или вещью.

– Противен? – повторил он в ярости. – Да я потратил на тебя целое состояние, чертова тварь! Имей ко мне хоть каплю уважения или хотя бы благодарности за то, что я для тебя делаю. Ты меня слышишь?

Я откинулась на спинку сиденья. Сердце бешено колотилось.

– Я начну уважать тебя в тот день, когда посмотришь на меня как на равную, а не как на сексуальный объект.

Не знаю, откуда у меня взялась смелость произнести эти слова.

Маркус улыбнулся, и в его взгляде что-то изменилось.

– Ну что ж, я покажу тебе, что такое сексуальный объект…

Он нажал на газ, достал телефон и набрал номер.

Я в ужасе посмотрела на него, видя, что он разогнался до ста пятидесяти километров в час.

– Только Нуньес, – сказал он кому-то на том конце линии и отключился.

– Куда ты меня везешь?

– Хочу преподать тебе один маленький урок.

Больше он ничего не сказал, но вдруг распахнул дверцу машины, и я чуть в ужасе не вывалилась наружу.

Всю дорогу я молчала.

Мы не поехали к нему домой. Вопреки ожиданиям, он остановил машину в частном секторе в центре города. Вдали маячило море, а небоскребы на миг напомнили мне Нью-Йорк, особенно заведение, над дверями которого красовалась вывеска «Добро пожаловать!» с изображением статуи Свободы, попивающей пиво. Это была пятница, так что звучала музыка, гул голосов, пьяные крики. Ночные клубы были полны народа, а я… Мне хотелось исчезнуть.

Еще больше меня беспокоило, что за нами последовала лишь одна машина охраны. Маркус проводил меня к лифту и вызвал его с помощью отпечатка пальца.

За нами в немом молчании следовал телохранитель Маркуса – тот самый, которого я боялась больше других.

– Я хочу выбраться отсюда, – сказала я, пока лифт вез нас на семнадцатый этаж, самый верхний.

Куда, черт побери, он меня привез? Что значит: «Хочу преподать тебе урок»?

Внезапно мне вспомнились все уроки Себастьяна, но сама я словно окаменела, была не в силах двинуться с места. Я боялась того, что меня ждет, когда двери лифта откроются.

– Мы уйдем, когда я сочту это возможным, – сказал он и взял меня за руку, выводя из лифта.

В углу находился гардероб, возле которого суетились две очень красивые девушки в юбках и коротких топиках на тонких бретельках. Возле стеклянной двери, ведущей в мансарду, стояли два типа в костюмах. Мне показалось, при виде Маркуса они побледнели.

– Мистер Козел… – сказал один, принимая пальто Маркуса. – Мы не ждали вас сегодня.

Похоже, это была фирменная фраза вечера.

– Спонтанное решение, – сказал он, доставая «Ролекс» и глядя на меня сверху вниз. – Она будет меня сопровождать.

А если я скажу тому типу, что я не принадлежу Маркусу? Что он привез меня сюда против воли? Что он только что убил человека у меня на глазах?

– Нам придется ввести ее в систему, – смущенно сказал один из них.

Маркус фыркнул и жестом велел проводить меня в маленькую комнатку, где меня сфотографировали и взяли отпечатки пальцев.

Я сомневалась, что будет уместно сказать, что меня привезли сюда силой, а Маркус – убийца. Но достаточно было увидеть угодливый страх, с которым все смотрели на Маркуса, чтобы отказаться от этой идеи.

– Идем, – сказал Маркус, кладя руку мне на плечо и подталкивая к двери в смежную комнату.

Чтобы войти, нам обоим пришлось приложить к замку пальцы и снять отпечатки.

Внутри все казалось сценой из кино, ничего подобного я никогда не видела. Я слышала разговоры о таких местах, об особых клубах, и лучше не спрашивать, что там происходит. Они находились в больших городах вроде Нью-Йорка, и хотя моя нога никогда не ступала в такие места, но я слышала от подруги, которая побывала там благодаря своим связям. Даже Лайам не раз намекал, что у него есть доступ в ночные клубы типа этого.

Это был большой зал с черными креслами и барной стойкой в углу, за ней стояли три девушки, наполнявшие бокалы под звуки дискотечной музыки. Народа немного, но среди них было немало парочек, мужчин в костюмах и девушек в легкомысленных нарядах. Из зала в противоположных направлениях расходились два коридора.

Маркус взял меня за руку. Я с силой вырвалась, отступив на два шага назад.

– Ты не тронешь и волоска на моей голове, – произнесла я с глубокой ненавистью и при этом с плохо скрываемым ужасом.

Маркус улыбнулся и подошел ко мне так близко, что наши носы почти соприкоснулись. Его рука на моей спине не позволила мне с отвращением отшатнуться.

– Я же говорил… Ты достойна большего, чем мимолетный трах, – сказал он, взяв меня за плечо, и потащил за собой.

Прежде чем мы свернули в коридор, к Маркусу подошел мужчина в костюме.

– Рад вас видеть сегодня, сэр, – сказал он, протягивая руку.

– Я тоже рад тебя видеть, Кэррингтон. Ты же знаешь, что телефон – вещь ненадежная, – заявил он, после чего спросил почти шепотом: – Все идет по плану?

Я изо всех сил напрягла слух, чтобы услышать ответ.

– Товар доставлен в лучшем виде… Вот только возникли небольшие проблемы… Кэррингтон с сомнением посмотрел на меня, после чего вновь перевел взгляд на Маркуса.

– Надеюсь, вы с ними разобрались? – нетерпеливо спросил Маркус.

– Да, все чисто, сэр.

Маркус кивнул и попрощался, пожелав «удачной работы».

Уж не о наркотиках ли они говорили?

Мы вошли в коридор, по обе его стороны размещались закрытые двери, из-за них доносились звуки, от которых у меня волосы встали дыбом.

– Слышишь? – спросил он с улыбкой. – Это могли быть мы с тобой.

– Ты омерзителен.

– Нет, принцесса, – ответил он, поглаживая меня по щеке. – Я святой грешник… Вот кто я такой.

Мне захотелось выбежать прочь, но он крепко держал меня за руку, а кроме того, за мной по пятам