Черное дерево - Мерседес Рон

выхватил пистолет и крепко прижал ствол ко лбу игрока.

Я отпрянула, собираясь выбежать из комнаты, но Маркус схватил меня за плечо, вынуждая оставаться. Он сжал плечо с такой силой, что мне стало больно.

Дима напрягся.

– А я и не задаю никаких вопросов, Козел. Я лишь говорю, что ты играешь с огнем…

– Да? Но у меня нет никаких проблем с огнем, – перебил его Маркус, направляя пистолет в сторону стола из темного дерева. – Так что давайте проясним кое-что. Если что-то случится с этой красавицей, вы все умрете. Я лично выпущу пулю в голову каждому из вас.

Все четверо переглянулись с серьезным видом, в глазах у них мелькнул страх.

– Ты прекрасно знаешь, что мы верны тебе, Козел, – сказал Дима. – Все мы здесь готовы встать за тебя хоть завтра…

– Закрой пасть! – приказал Маркус и крепче обхватил меня за талию. – Если вы готовитесь к завтрашнему делу, тогда какого хрена устроили эту гребаную вечеринку, на которую меня никто не пригласил?

Дима даже глазом не моргнул.

– Ты же знаешь, что тебе здесь всегда рады…

Маркус кивнул и указал мне на стену справа.

– Постой там, принцесса, чтобы мы тебя видели.

Пистолет в его руках заставил меня подчиниться.

– Ты хоть представляешь, сколько стоит такая женщина, как она? – спросил Маркус.

Меня удивили эти слова. Как бы он ни пытался проявлять галантность, я всегда знала, что для него я не более чем вещь, но…

– Я знаю человека, который заплатит не меньше ста штук, – сказал Дима, окидывая меня взглядом. – Если тебя интересует…

Маркус, прежде не сводивший с меня глаз, теперь отвернулся и посмотрел на Диму.

Я думала, он набьет ему морду, услышав подобные оскорбления в мой адрес, как будто я кусок мяса, но от его слов я окаменела.

– Сто штук? – расхохотался, он. – За женщину двадцати лет, с таким лицом, с такой фигурой… И притом девственницу?

С этими словами он покосился на меня, а я посмотрела на него с удивлением, а затем с недоверием. Услышав эти слова, все присутствующие посмотрели на меня совершенно другими глазами.

– Миллион – и то мало! Почему, по-твоему, я так рискую ради нее?

Я повернулась к нему, не веря своим ушам.

– Что за бред ты несешь?

– Я лишь защищаюсь, принцесса, – только и ответил он.

Дима расхохотался, и я в испуге уставилась на него.

– Я уже начал подозревать, что ты влюбился, Козел, – признался он.

– Я и влюбился, – ответил Маркус, вставая, и направился ко мне.

Его взгляд… Даже не знаю, как объяснить, что выражал этот взгляд. Могу лишь сказать, что я напряглась, как олень, знающий, что поблизости бродит лев.

– Я счастлив осознавать, что она принадлежит мне во всех смыслах этого слова, но я человек дела.

Он положил руки мне на плечи, и я оттолкнула его изо всех сил. Я отшатнулась, и он набросился на меня, как дикий зверь, придавив всей тяжестью.

– Скажи мне кое-что, Марфиль, – прошептал он, схватив меня за шею и прижав к стене.

Он с силой сдавил мне горло, и я начала задыхаться. Я попыталась оттолкнуть его, но он по-прежнему говорил отчужденно, сжимая шею все туже.

– Давно ты считаешь, что можешь скрыть свои отношения с этим сукиным сыном Себастьяном?

Видимо, удивление, равно как и страх, слишком явно читалось в моих глазах, потому что он стиснул меня еще крепче, желая подтвердить свои подозрения.

Я в ужасе посмотрела в сторону двери, где стояли Уилсон и остальные телохранители, глядя в никуда, словно происходящее у них на глазах никоим образом их не касалось.

А ведь предполагалось, что они здесь, чтобы защищать меня!

– Ты думала, я ничего не узнаю? – спросил он, сжимая челюсти.

– П-по… жалуйста… – вырвалось у меня нечто совершенно беспомощное.

– Ты думала, что сможешь ему звонить, а я ничего не узнаю? «Ты сказал, что вытащишь меня отсюда, Себастьян, – пропищал он, копируя мой голос. – Ты сказал, что найдешь способ связаться со мной…»

Уилсон пристально посмотрел на меня, и я поняла, что все играли со мной, и он не исключение.

– Мистер Козел! – произнес вдруг Уилсон.

Перед глазами у меня уже мелькали черные пятна, и я почти не слышала, что мне говорят. Я задыхалась, впиваясь ногтями в его руки, чтобы он меня отпустил. Маркусу это, похоже, доставляло удовольствие.

– Отпустите ее, или вы ее просто задушите! – снова подал голос Уилсон.

Он произнес это таким тоном, будто советовал взять с собой зонтик, потому что может пойти дождь.

Точно таким же тоном.

Маркус пристально посмотрел мне в глаза и отпустил.

Я упала на пол, пытаясь отдышаться.

– Как видите, друзья мои, у нас возникла маленькая проблема.

Я доползла до угла, полумертвая от страха, дрожа от мысли о том, что может сделать со мной этот человек.

– На самом деле, даже не одна, – сказал он, забирая со стола оружие. – К сожалению, не один я знаю, что женщина, к которой я питаю некие чувства, якшалась со своим охранником, и теперь приходится признать, что вдобавок ко всему она резко упала в цене, поскольку уже не девственница, как клялся ее отец, прежде чем продать.

Он приставил пистолет к моей шее и зажал меня в углу. Я закричала.

– Я признаю, что трюк с лошадьми – отличный выход, если кто-то успел тебя трахнуть, прежде чем твой отец заключил сделку, но меня еще никому не удавалось обмануть, принцесса. Если я плачу за роскошный товар, то хочу получить именно его.

– Я не понимаю, о чем ты! – выкрикнула я, поднимаясь и заставляя себя встать перед ним.

Шея дико болела, воздух застревал в горле, не добираясь до легких, но я не собиралась валяться на полу, как тряпка. Слишком много гадостей вылетело из его рта, чтобы я терпела еще и это унижение.

– Ты трахалась с этим гребаным охранником? – спросил он.

Меня так и подмывало ответить, что да, он трахал меня всякий раз, когда вздумается, что я взрослая, свободная женщина и могу делать что захочу, но я понимала, что сейчас не должна лгать. Ни гордость, ни желание противостоять ему не помогут выбраться отсюда живой, а потому я должна продолжать игру.

– Нет, – ответила я, глядя ему прямо в глаза и вызывающе вздернув подбородок.

Маркус выжидающе молчал, ни на миг не сводя с меня глаз.

– Когда твой отец сказал, что ты девственница, я рассмеялся ему в лицо. Какая девушка двадцати лет в наше время может быть девственницей? А тем более такая, как ты. Но он