Вся наша ложь - Эллен Вон Стейл

то и другое теперь навсегда останется с ней.

Глава 16

1996

Я часто наблюдала за Марлоу по утрам, во время завтрака. Ее лицо всегда выглядело безупречно чистым – возможно, оттого, что в день нашей встречи оно было перепачкано грязью? Кожа неизменно сияла, точно отполированная. Порой мне хотелось протянуть руку и оставить вмятинку на ее щеке, еще одну ямочку в дополнение к двум имеющимся. Я представляла, как мой палец погружается в ее плоть, как деревянный колышек в свежее тесто.

Ее лицо заключало в себе тайну, которую мне никак не удавалось разгадать. Перехватив мой взгляд с противоположной стороны кухонного стола, Марлоу отправляла в рот одну-две ложки хлопьев, делала глоток апельсинового сока и отводила глаза.

Стоило родителям отвернуться, как ее руки молниями мелькали над столом, незаметно внося хаос, и тут же ретировались.

Надкушенный папин тост.

Запрятанная под салфетку вилка, которую никто и не подумает там искать.

Мамин панкейк в луже сиропа.

Нож для масла у нее в руке. Блеск металла – точно вспышка маяка. Глядя на меня, она изображала порез на предплечье. Секунда – и ножа уже нигде не видно.

Я держала рот на замке. Ничего не говорила. Я ничего не видела.

Вечерами, когда папа приходил домой – рубашка измята, под глазами отпечатались следы усталости, – он сажал Марлоу к себе на колени, словно куклу, с которой не умел толком обращаться, затем поворачивался ко мне и спрашивал, как дела в школе. Хорошо ли я написала контрольную по математике, к которой он помогал мне готовиться.

Пока я послушно отвечала на вопросы, Марлоу прижималась к отцу, склонив голову ему на плечо, и вопросительно смотрела на меня, словно тоже хотела получить ответы.

С каких пор место у его плеча перестало быть моим?

Я пыталась вспомнить, залезала ли раньше вот так к нему на колени? Наверное, да.

* * *

Когда у нас совпадали перемены, я наблюдала за Марлоу на игровой площадке. Дорога от школы спускалась под небольшим уклоном, и, шагая в общей колонне, я почти сразу замечала Марлоу впереди. Ее кудряшки подпрыгивали вверх-вниз, а улыбка ослепляла даже на расстоянии. Она была всеобщей любимицей. Ширли Темпл[7] своего класса.

Не подумайте, что я ревновала. Завидовала популярности младшей сестры. Ее способности притягивать внимание окружающих, которая, подобно грозовой туче, вдруг возникает ниоткуда и застилает все на своем пути. Вовсе нет. Я восхищалась Марлоу.

Восхищалась издалека.

Иногда по ночам она пробиралась ко мне в комнату. Проснувшись, я обнаруживала Марлоу рядом, словно она всегда была там. Порой она разговаривала с закрытыми глазами.

– Мы ведь сестры, да?

Я кивала и добавляла вслух:

– Теперь да.

Тогда Марлоу прижималась ко мне еще сильнее. Волосы у нее на макушке были влажными после ванны, от них пахло детским шампунем. Я смотрела на усеянный звездами потолок и считала светящиеся в темноте точки, мысленно переставляя их, пока вновь не погружалась в сон.

* * *

Ада теперь брала вечерние и утренние смены на птицекомбинате за городом, и Сойер стал забегать к нам домой до и после школы.

– Лишние деньжата нам не помешают, – с усмешкой говорила она.

Ада почти всегда говорила с усмешкой, видимо, надеясь таким образом подсластить горькую пилюлю.

Сойер неловко ерзал всякий раз, когда об этом заходила речь. Как будто чувствовал свою вину в том, что бабушка снова работает. Я никогда не спрашивала его об отце. Однако нежелание Сойера говорить о нем было красноречивее любых слов.

Мало-помалу Сойер пустил корни в нашем доме, стал его неотъемлемой частью. Мони всегда держала для него наготове завтрак и машинально выставляла на стол дополнительную тарелку, словно сдавала еще одну игральную карту. Он послушно ел, после чего мы спешили на автобусную остановку.

Когда его не было, я чувствовала в животе сосущую пустоту. Как будто пропустила завтрак вместе с ним.

После школы мы бросали рюкзаки на кухонные стулья и плюхались на живот перед телевизором, как тюлени.

– Никакого телевизора. Сначала поесть и уроки, – ворчала Мони.

И все-таки ставила перед нами миски с орешками и креветочными чипсами с азиатского рынка, бормоча по-корейски, что мы слишком много смотрим телевизор.

– Как думаешь, каким Могучим Рейнджером я бы стал? – спросил однажды Сойер, отправляя в рот креветочные чипсы.

– Красным. А я, само собой, Розовым.

– Нет. Ты бы стала Зеленым.

– Почему?

– Зеленый и Красный – приятели!

Я закатила глаза.

– А я? – спросила распластавшаяся на диване Марлоу.

– Ты еще слишком мала.

Она негодующе сморщила нос.

– Не намного младше вас. Через несколько месяцев мне исполнится восемь!

Поскольку официальной даты рождения у нее не было, мама с папой сами выбрали день и решили остановиться на первом января. Хотя до ее дня рождения оставалось еще два месяца, Марлоу не могла говорить ни о чем другом.

– Тебе даже не нравятся Могучие Рейнджеры, – заметила я.

– Может, и нравятся. Может, я именно этого хочу на день рождения.

Я закинула в рот несколько орешков и указала на экран телевизора. Зеленый и Красный Рейнджеры объединились против Риты Репульсы.

– Видишь? Приятели! – сказал Сойер, переворачиваясь на спину.

* * *

На следующий день мама повела нас с Марлоу в торговый центр. Несколько лет назад с помпой открылся «Молл Америки», но мама всячески его избегала.

– Он слишком огромный. Я ничего не могу там найти, – часто жаловалась она.

Поэтому, невзирая на наши мольбы, мама повела нас в более спокойный торговый центр «Роуздейл».

– Марлоу нужны новые кроссовки, – озвучила она цель нашей миссии перед входом в магазин.

Едва мы вошли, как на нас обрушились запахи горячей выпечки, пота и резины.

– Ооо, можно нам молочный коктейль? – спросила я, прожигая взглядом ярко освещенную вывеску «Дэйри Куин».

– Обувь, – отрезала мама, крепче сжав мою руку.

Я взглянула на нее. Золотистые локоны, которые некогда сияли и волнами ниспадали ей на плечи, теперь выглядели пепельно-серыми. Она давно не стриглась, и кончики безжизненно лежали у нее на груди.

– «Мэри Джейн»? Или красные лодочки? – с надеждой спросила Марлоу.

– Тебе нужна удобная обувь. Твои кроссовки уже слишком малы.

– Мне не нужны кроссовки. В них не получится крутить пируэты.

– Думаю, ты сможешь, если постараешься.

Как только мы подошли к магазину детской обуви, Марлоу отпустила мамину руку и побежала прямиком к блестящим фиолетовым туфлям «Мэри Джейн».

– Вот это я понимаю – туфли… – Она подняла их к свету.

– Нет, Марлоу. – Мама с легким раздражением дернула головой. – Иди посмотри на той полке.