Повелитель ночи - Юлия Владиславовна Евдокимова

некоторое время. Подозреваю, что выпускной реферат вы будете писать о Повелителях ночи, или я ошибаюсь?

— Я пока не думала об этом, — Саша смутилась. — Но сборник прочитаю с удовольствием. Кстати… хотела вас спросить. Мне в руки попал дневник…

— Дневник?

— Ну, то есть я случайно его полистала у… графини Контарин, три года назад. Меня смутило, что в дневнике его автор пишет, как бы это объяснить… словно в романе, прямая речь, эмоции персонажей…

— О, вам будет еще интереснее читать протоколы инквизиции. Дело в том, что это чисто венецианский стиль. даже в протоколах вы увидите прямую речь, прочтете об эмоциях. Что-то вроде «сказала она и глаза ее наполнились слезами». Да-да, я не шучу, именно так. Так что для дневника это нормально.

— Скажите, профессор… а можно определить время, в котором написан дневник?

— Что-то вы напустили тумана, синьорина. Разве в дневнике не было дат?

— Нет, но там было что-то вроде что все ожидают чуму, хотя надеялись, что она не вернется, ведь с последней вспышки прошло почти пятьдесят лет. И тогда в благодарность построили церковь Реденторе.

— Ну, тогда это просто. От этих дат и отталкиваемся. Церковь Реденторе заложена в 1577 году, по окончании второй эпидемии чумы. Прошло почти пятьдесят лет и ждут третью… третья и последняя случилась в 1630 году. Значит у нас с вами период в 1620–1630 год. Более точно можно сказать лишь исходя из деталей, которых вы мне, юная леди, не сообщили.

— Понятно… а можно узнать о членах семьи Лоредан в те годы?

— Конечно, все есть в архивах. А что или кто именно вас интересует?

— Пока не знаю… я подумаю…

— Что ж, думайте и не забудьте зайти ко мне за сборником!

***

— Я не должен говорить это вам, но, учитывая ваши прошлые заслуги… — Пизани все же сжалился на Сашей, — на ноже только одни отпечатки. Сары Арнальди. Мы ее задержали.

— Сару? А мотив? А сережка возле тела?

— Так вы знали о сережке и молчали? Другие оказались более словоохотливыми. Сережка нас не интересует, отпечатков на ноже достаточно для обвинения в убийстве.

Саша молча положила скомканный листок перед лейтенантом.

— Что это?

— Я не могу сказать, где это взяла, но записку написал Джованни Орландини своему хозяину. Я говорила с Орацио Бедѝном.

— Серьезно? И он вас впустил? Вынужден вас огорчить, дорогая Алессандра. Орацио Бедѝн согласился побеседовать с нами и даже разрешил провести обыск в комнате Джованни Орландини, который жил в особняке. Предваряя ваш вопрос — мы не нашли ничего интересного, но теперь это и не нужно.

— И много отпечатков вы обнаружили?

— Только один. На лезвии. На рукоятке она смогла их стереть.

— И как надо держать нож, чтобы отпечатки оказались на лезвии?

— Да как угодно.

— А если она держалась за лезвие только потому, что стирала отпечатки с рукоятки?

— Тоже вероятно.

— Но тогда возможно, что она просто хотела кого-то защитить, а не убивала сама.

— Вы все усложняете. Алессандра! Скоро Сара Арнальди все расскажет и мы узнаем, каков был мотив.

— А кстати, откуда у вас отпечатки Сары?

— Мы были вынуждены снять их у человека, якобы нашедшего тело.

В коридоре послышались оживленные голоса, дверь отворилась и в кабинет вошел человек, которого так не хватало Саше в Венеции.

— Капитан! — Вскочил лейтенант Пизани.

— Флавио! — Ахнула Саша.

Флавио был не менее удивлен, увидев Сашу. Оказалось, что он приехал в отпуск, навестить родителей. Кристина отправилась в Неаполь к своей семье, ведь родственники с обеих сторон так и не смирились с их браком, родители Флавио считали, что неаполитанка из бедной семьи не достояна их сына, семья Кристины, имевшая тесные связи с Каморрой, не признавала зятя-карабинера.

— А как же Рождество?

— А на Рождество мы вернемся домой, в Парму. Я удивлен, увидев тебя в Венеции и совсем не удивлен, увидев на станции карабинеров. Опять влезла в расследование?

Лейтенант махнул рукой. — Вы же знаете, капитан, что Алессандра не может жить спокойно, даже если мы уже задержали убийцу, она все равно не довольна!

— Ну, рассказывайте, что случилось. Кофе здесь все еще подают? — Улыбнулся капитан Маркон.

***

— Так ты считаешь, что Сара покрывает мужа?

— У нее хотя бы есть мотив.

— Поговори с Сарой еще раз. И с ее мужем. — капитан кивнул Пизани. — Тебе все равно нужен мотив, хороший адвокат в два счета объяснит, как отпечаток пальца Сары попал на лезвие, тем более, он всего один.

Договорившись с Флавио вместе поужинать этим вечером, приободренная Саша направилась прямиком в гостевой дом супругов Арнальди.

Дверь была открыта, но у входа никого не было. Саша прошла прямиком на кухню. За столом сидел муж Сары, уставившись в тарелку с нетронутой пастой.

— Здравствуйте, меня зовут Алессандра, я приятельница вашей жены. Простите, не знаю вашего имени.

Мужчина моргнул, потом уставился на Сашу и прошептал:

— Симоне

— Вы видели Сару после ареста?

— Она не разрешила мне не приходить.

— Но в суд же вы пойдете?

— Я не смогу.

— Не сможете? Да что с вами? Ваша жена в тюрьме по обвинению в убийстве, которого не совершала, а вы не хотите ее видеть? Да она из-за вас туда попала!

— Из-за меня?

— А из-за кого же? Она думает, что вы убили того мужчину из ревности и защищает вас!

— Но я никого не убивал! Меня там даже не было, я сразу ушел! Моя бедная Сара… poverina… amore mio…

— Так поговорите с ней! Объясните. что вы никого не убивали!

Мужчина вскочил.

— Я пойду! Я пойду прямо сейчас!!!

Дверь открылась и на пороге показался лейтенант Пизани в сопровождении двух карабинеров.

Увидев Сашу он сморщился, как от зубной боли.

— Синьор Арнальди, мы хотим поговорить с вами.

Саша кивнула Симоне и быстренько смылась.

***

Сплетни в квартале распространялись со скоростью, достойной Неаполя. В пекарне уже во всю обсуждали Симоне.

— Такой тихоня, казалось, милый человек, и на тебе!

А кто-то повторил фразу, сказанную Сарой на вечеринке: — В тихом омуте!

Может, Симоне и правда прикончил фальшивого прорицателя из ревности? Но теперь карабинеры разберутся. Уж с двумя супругами точно, тем более, умница Флавио не даст спуску бывшему заместителю.

Вернувшись домой Саша схватилась за дневник, запихивая булочки из пекарни в рот и запивая их водой из бутылки. Не до чайника, так хотелось скорее взяться за дневник.

— Значит, ты жила в начале XVII века… Мне повезло, что ты так поздно приехала в Венецию и пишешь на итальянском, а не на диалекте… И я обязательно узнаю, как тебя