Повелитель ночи - Юлия Владиславовна Евдокимова

***

Дворец Дожей был пуст. Все уже разошлись, и лишь Повелитель ночи скоро приступит к своей работе. На лестнице Гигантов звук шагов магистрата гулко отдавался от стен.

Помощник вскочил, когда магистрат появился в дверях.

— Ваше Превосходительство, я позволил себя послать к вам гонца… я знаю, что еще не наступила ночь, но этот человек сидит здесь уже два часа и хочет говорить только с вами! Я сказал что не жду вас так рано, а возможно, вы не придете вовсе, если не случится ночных происшествий, требующих вашего внимания, но он отказался уходить.

Мужчина в скромной, но опрятной одежде простолюдина, лет пятидесяти, с венчиком редких волос, вскочил со скамьи.

— Вот… Ваше превосходительство… ужасное дело!

— Сначала скажи мне, кто ты.

— Меня зовут Джованни. Джованни Корнет. Я держу маленькую, но приличную гостиницу неподалеку от церкви Сан Джованни и Паоло. Сегодня днем… — мужчина закрыл лицо руками и застонал.

— Итак… что же случилось сегодня днем?

— Я нашел труп! — выпалил визитер и наконец с облегчением выдохнул.

— Мужайся, друг мой. Соберись с силами и расскажи, где ты его нашел, знаешь ли ты покойного.

— Это женщина. Два года, как она снимает маленькую квартирку возле моей гостиницы на калле делла Мадонна. Сегодня я нашел ее мертвой.

— Почему ты не пошел за врачом или за дневным стражем? Я что, гробовщик, что ты пришел ко мне? Повелитель ночи занимается серьезными преступлениями. совершенными в темное время суток, а не умершими женщинами.

— Так это… ее ночью и убили. Она лежала в луже крови!

— То есть ты пришел сообщить об убийстве?

— Именно, ваше превосходительство.

— Но почему ко мне? Есть порядок, который…

— О вас говорят, что вы можете раскрыть любое преступление.

— И поэтому я должен заниматься телом, найденным днем?

— Ваше превосходительство… тут дело такое. деликатное… даже не знаю, как сказать… Речь идет о… монахине.

Магистрат вытаращил глаза: — А что, монахини больше не живут в монастырях? Теперь они снимают квартиры у хозяев гостиниц?

— Ну, она не совсем… только раз в неделю, если она захочет появиться там незамеченной. Инкогнито! — Мужчина раздулся от гордости, произнеся такое сложное слово.

— Из какого монастыря?

— Августинок, на острове Мурано.

На самом деле ничего удивительного в сообщении визитера не было. Не всех монахинь привела в монастырь вера. Некоторых заперли по семейным обстоятельствам, и за последние лет двести нередко случались скандалы, а венецианцы часто называли монастыри борделями. Но последнее время такое случалось все реже, ситуация изменилась к лучшему.

— Кто эта монахиня? И кто к ней приходил? — Понятно, что не для размышлений о Писании снимала она квартиру.

— Она не говорила мне своего имени. Она не молода, но не из простых. Не послушница. У нее манеры важной дамы.

— Зачем ты пошел в квартиру сегодня днем?

— Когда она приезжала раз в неделю или в две недели, то присылала мне записку и я накрывал стол, готовил вино, а н следующий день приходил все убирать. Она щедро платила.

— Что ты увидел, когда вошел?

— Она лежала на полу возле кровати. Везде кровь. Больше я не смотрел, я закрыл дверь и пришел сюда.

Ну, что ж, хозяин гостиницы сделал все правильно. Бесконечные трения между светской и церковной властью Венеции сильно усложняли их взаимоотношения. Пока до Патриарха Венеции не дошли новости, они смогут скрыть это преступление. А мужик не дурак!

— Так с кем встречалась монахиня?

— Я никогда его не видел. Определенно с мужчиной.

— Не трудно догадаться, но почему вы так уверены?

Хозяин гостиницы покраснел, как рак:

— Понимаете… кровать… ну… вы же понимаете.

***

В сопровождении помощника Даниэле и хозяина гостиницы, магистрат покинул дворец.

На площади давали представление. Актеров в костюмах персонажей Комедии дель арте сменяли горцы из Фриули с их дудками; акробаты и гимнасты собрали толпу зрителей. Магистрат непроизвольно искал в толпе прорицателя, но фигура в черном не попалась на глаза.

Между колоннами Сан Марко и Сан Теодоро, обрамлявшими небольшую площадь со стороны моря, устроили ларьки уличных торговцев с масками, розовыми и лиловыми вуалями, костюмами из потертого бархата для тех, кто не мог позволить себе приличную праздничную одежду. пахло прогорклым маслом — рядом в больших кастрюлях жарили фриттолы, венецианские пончики. Их посыпали изюмом, пиньоли — орешками пинии, лимонной травой, и в самую последнюю очередь — сахаром.

Большая толпа собралась возле кукольной сцены, где Панталоне лупил своего слугу палкой по спине.

Пройдя по улице Мерчерѝи на кампо Сан Дзулиан троица свернула в сторону кампо Санта Мария Формоза. После улицы Тревизàн они пересекли небольшой мостик через канал Санта Марина и наконец оказались возле маленькой гостиницы Джованни Корнета на набережной Фельци

— Ваше превосходительство, давайте сначала я подам вам хорошего вина… я никому ничего не говорил, сразу к вам!

— И правильно сделали. Отправьте кого-нибудь с запиской к рисовальщику, я напишу адрес.

— Ух ты, я же говорил что лучше вас нет, ваше превосходительство!

Магистрат год назад отправил одного из своих сотрудников на учебу к землемеру и теперь он в деталях зарисовывал место преступления, что очень помогало в расследовании.

Гостиничка и правда оказалась чистой и уютной. Заднюю стену занимали бочки с вином, с потолочных балок у стойки свисали колбасы и вяленая ветчина, а из котла доносился приятный аромат тушеного мяса.

Женщина в фартуке у стойки тут же начала ругаться:

— Джованни, где ты шлялся целый день? Оставил на меня трактир и был таков, а?! — Но тут же осеклась, увидев двух незнакомцев.

— Это моя жена. Принеси синьорам хорошего вина.

Женщина вернулась через минуту с графинчиком белого вина, разлила по бокалам и исчезла из виду.

— Не говори жене, кто мы. И никому пока не говори.

Хозяин гостиницы закивал.

— Ты что-то трогал там, в комнате?

— Ничего, ваше пре… ничего!

— А откуда ты узнал, что она мертва?

— Так это… столько крови! Как тут выживешь!

Маленькая дверь выходила на улочку Мадонны шириной не более двух метров, которая от фондамента Фельци вела на площадь Сан Джованни и Паоло. Крутая лестница уходила наверх в темноту.

Хозяин гостиницы зажег фонарь и пошел вперед. На лестничной площадке он открыл изящную лакированную дверь, контрастировавшую с бедной улочкой, но это было обычным явлением для Венеции, где роскошные интерьеры соседствовали с нищетой.

Внутри было темно, Джованни Корнет кинулся к окнам, но магистрат остановил его:

— Оставь шторы закрытыми. С улицы не должны ничего видеть.

У изножья кровати лежало тело полуобнаженной женщины, халат расстегнут, струйки крови засохли на теле и на