Я во всем виновата - Элизабет Кей

делала это много раз. Я могла бы сказать, что ее признание – легкость, с которой она согласилась, что эта маленькая жизнь утрачена, – потрясло меня, потому что я никогда никому о ней не рассказывала.

– Да, – ответила я, – спасибо.

– И после того, что произошло, – она покачала головой, – я все задавалась вопросом, что с вами стало. Я видела строителей, а затем арендаторов следующим летом, и это было понятно, но…

– Мне нужна десятка за место на прилавке. – Какой-то мужчина протиснулся мимо меня и толкнул банки так, что они зазвенели. – Когда будешь готов.

Я оглянулась через плечо, когда он прошел мимо и обратился к мужчине за соседним прилавком.

Это был Чарли.

Марианна подняла бровь и ухмыльнулась:

– Ты была в него влюблена? Ходят слухи, что у него кто-то есть, но это секрет. Ты этого здесь не слышала, но я думаю, что он женат.

– Эмбер. Моя двоюродная сестра. Это она была влюблена в него – или, по крайней мере, так казалось.

– Правда? Эмбер?

– Это было просто испытание. Но нас легко спутать. Думаю, это из-за волос.

– Вряд ли. Кстати…

Эмбер появилась рядом с двумя стаканчиками.

– Это вкуснее, чем кажется, – сказала она.

Я заглянула в один из них и увидела что-то похожее на воду из канавы – мутную коричневую жидкость с плавающим осадком.

– Глинтвейн, – пояснила она. – Это был Кларк?

– А где Лидия? – спросила я. – Ты ей тоже купила?

– Чарли, – сказала Марианна.

– Мило, – заметила Эмбер. – Он неплохо выглядит.

– Мясная лавка все еще на углу? – спросила я.

– Да, – сказала Марианна. – Но давай быстрее, у него скоро обед.

Я не могла признаться в своей причастности к смерти, не купив сначала говядины.

Я пообещала встретиться с кузиной у машины и убежала сначала к мяснику, а затем в супермаркет. Я разрабатывала новый план, как объяснить сестрам, что произошло. Я представляла себе расслабленный, уютный вечер, побольше вина для них (а я обойдусь без вина), домашний ужин, а затем – когда настроение станет подходящим – мое признание. Я воображала, как они будут торжественно кивать, а затем, когда все будет сказано, вскочат из-за стола и начнут бегать по домику, отчаянно жестикулируя и ругая мою глупость. Я представляла, как мы закончим вечер в гостиной, перед камином, под пледами.

Я представляла, как вечером буду ложиться в постель. Я представляла себе пуховое одеяло, мягкое, как облако, теплое, но невесомое. Я чувствовала, что в моей голове будет очень много места, что там поселится приятная пустота и не останется никаких воспоминаний, мелькающих перед моими веками, как неоновые вывески на автостраде. Я думала в основном о себе, о том, что все это будет значить для меня. Я думала и о тебе. Я думала о нашем сыне и дочери, о том, что с каждой секундой мы приближаемся к тому, чтобы провести вечер здесь всем вместе.

Я нашла их у машины.

– Я выпила, – сказала Эмбер.

– И?.. – спросила Лидия.

– Ну, я же не могу сесть за руль пьяной?

Эмбер нажала кнопку на брелоке, чтобы открыть багажник, взяла мои сумки и поставила их внутрь.

– Тебе понравится, – сказала она. – Просто поверь мне, пожалуйста.

Я взглянула на серое купе с роскошными кожаными сиденьями. Оно сильно бросалось в глаза среди побитых хетчбэков и массивных внедорожников. Я поняла, почему сестра нервничала.

– Нет, – сказала Лидия. – У меня нет страховки.

– Это всего несколько миль.

Эмбер положила ладонь на ручку пассажирской дверцы.

– Ты справишься. Обещаю.

Лидия вздохнула и нерешительно открыла другую дверцу. Отрегулировала сиденье, с грохотом сдвинув его вперед и уперевшись грудью в руль, и завела двигатель. Когда тот зарычал, она вздрогнула.

– Не ожидала, – сказала Эмбер, все еще стоявшая рядом со мной. – Я думала, мы тут еще минут двадцать простоим.

Я посмотрела в окно на сестру, которая сидела с закрытыми глазами, раздувая ноздри, и старалась дышать медленно и ровно. Я забралась на заднее сиденье, мы быстро включили первую передачу и медленно выехали с места.

– Молодец, – сказала Эмбер, опуская окно, когда мы выезжали с парковки. – А теперь давай быстрее!

Лидия нажала на педаль, и спидометр качнулся вправо. Я тоже опустила стекло, почувствовала холодный воздух, ударивший, как кисть по новому холсту, и заморгала от ветра. Я схватилась за ремень, когда мы выехали из деревни и доехали до поворота, где справа был обрыв, а слева стояли высокие деревья. Скорость Лидия не сбавляла. Я поправила шарф и закрыла глаза. Мне понравилось это ощущение полета. Я слышала их смех и визг – две женщины, свободные от всяких ожиданий. Через минуту я открыла глаза и увидела красный хетчбэк в заросшей канаве.

Лидия въехала на подъездную дорожку и дернула ручной тормоз.

– Я вся мокрая. Правда.

Она запрокинула голову и громко рассмеялась.

– Видишь? – Она повернулась ко мне и пальцем смахнула пот с бровей.

Неожиданно я ощутила прилив почти материнской любви. Я восхищалась тем, как она радуется, смеется и улыбается. Это можно сравнить только с радостью, которую испытываешь, наблюдая, как твой сын делает что-то новое, смеется без повода или обнаруживает, что жизнь прекрасна.

– Но тебе же понравилось? – спросила Эмбер.

Мы посидели в тишине несколько секунд.

– Меня сейчас стошнит, – ответила Лидия.

– Ой, перестань! – сказала Эмбер. – У тебя к этому способности. Ты не так хорошо водишь, как я, но для первого раза!..

Сейчас стыдно об этом говорить – с учетом всего, что произошло потом, и ошибок, которые еще предстояло совершить, – но в тот короткий момент мы почувствовали себя семьей. Я видела, как между нами в машине пробежали искры, как вернулась забытая связь. Я была уверена, что можно смело сказать им правду.

Глава 14

Чарли – в красных шортах для серфинга и черной майке, с кожаным браслетом на запястье – вышел из машины. Я прикусила нижнюю губу, надеясь, что она станет немного пухлее, и быстро поморгала, чтобы глаза заблестели.

– Все в порядке? – спросил он, открывая багажник, чтобы достать доску. – Я что-то пропустил?

– Нет, – твердо ответила Лидия, – мы просто…

– Мы спорили, – сказала Эмбер.

Я смотрела на галечную дорожку. Я хотела смотреть в другую сторону, но солнце стояло так высоко в небе, так ярко светило, что его блеск ослеплял.

– Мы сломали дверь на чердак, – сказала Пейдж.

– Да? – спросил он тихим, низким голосом. – А как?

– Ну что, расскажешь ему? – спросила Эмбер.

Я почувствовала его взгляд, и у меня на верхней губе выступил пот.

– Это было испытание, – сказала я. – Я должна была просидеть там целый час, но