Не лучшее время для убийства - Юлия Евдокимова

из дома 1 января, итальянцы непременно кладут в карман деньги. Так они надеются, что весь следующий год пройдет без денежных проблем. Уж этому ритуалу Саша собиралась последовать обязательно!

***

Да уж, соревноваться с Галиной после салона красоты и похода по бутикам, не было никакого смысла. Поэтому Саша лишь воспользовалась привычными скрабами и масками, но даже сама себе понравилась, когда уложила светлые волосы, встала на каблуки и повесила тонкую, изящную ниточку бижутерии на темно синее платье-футляр. Что уж изображать из себя ту, кем не являешься! Саша сбрызнулась духами и отправилась к машине, приятельница должна была захватить ее по дороге на бал.

Нет, конечно, не бал, а прием, и вечерние платья не подразумевались никаких «black tie» или «white tie», смокингов и шелков в пол. Хотя, надо признаться, и Дуглас Ханберри, и Элена Дамиани выглядели безупречно. В последнем случае Саша еще раз убедилась, что элегантность важнее красоты, умеет же ассистентка Ханберри себя подать!

Галина тоже постаралась. Утянутая в черное, со сверкающими в ушах и на шее бриллиантах, она затмевала присутствующих женщин. Даже Ханберри, окруженный дамами, бросал в ее сторону заинтересованные взгляды. На всякий случай Саша старалась держаться и рядом, и чуть в стороне, не спугнуть бы лишний раз Дугласа.

Звенел хрусталь, лилось игристое вино, официанты сновали по залу с многочисленными крохотными закусочками на сверкающих подносах. Ханберри явно чувствовал себя королем бала. Исполнительный директор фонда подходил к различным группам людей, пожимал руки, приобнимал за плечи, а дам за талию, мурлыкал, как рад видеть их сегодня. Саша старалась все время отступать в тень, не попадаться на глаза.

– А вино очень недурно! – светски прокомментировала Галина, отпив очередной глоток.

– Вы правы, оно великолепно! – Высокая, стройная женщина с яркими темными глазами присоединилась к ним, потянувшись за канапе с копченым лососем на подносе официанта. – Так мило, что все эти люди сегодня пришли, отцу будет ужасно приятно!

– О, ваш отец…

– Да, мой отец – Клименте Аньези. А я -Адзурра Аньезе. Мой отец назвал меня в честь синего цвета, он сам когда-то очень любил рисовать. Но все зовут меня Ада. А младшую сестру назвали Порпорея, пурпурная, мы зовем ее Рея.

– Какие необычные имена! – удивилась Саша, а Галина поинтересовалась:

– Так у синьора Аньези двое дочерей?

– Был еще сын. Тициано. И хотя это привычное имя в Тоскане, не сложно догадаться, в честь кого он назван. Он умер.

– Простите… мои соболезнования.

– Ничего страшного, он несколько лет назад.

– Я была знакома с вашим отцом. Мы встречались несколько раз. На аукционах, в школе искусств во Флоренции, где я училась, а он был попечителем.

– Правда? – Он наверняка вас помнит. У него феноменальная память на людей, с которыми он встречался… или, скорее, она была у него раньше. – Ада закончила фразу совсем тихо, и улыбка ушла с лица.

Саша и Галина проследили за ее взглядом. В углу зала в компании темноволосой женщины стоял импозантный седовласый синьор. Казалось, он не замечает происходящего вокруг, глядя куда-то вдаль, в одну точку, погруженный в свои мысли.

– Это моя сестра Рея. Мы все несколько расстроены сегодня…

– Что случилось. если я могу спросить?

– Ох, такой ужас… убили нашу домработницу.

– Убили? – Ахнула Саша. – Давно?

Ада удивилась, услышав такой странный вопрос, но ответила:

– Ее нашли позапрошлой ночью. Говорят, это дел рук того маньяка, которого все боятся. Бедная синьора Беба!

– Беба?

– Да, это уменьшительное от Беатриче.

– Я знаю, это я нашла ее.

– Вы? Как это? Вы знали Бебу?

– Нет, я просто завезла ей подарок от общей знакомой, и… вот…

– Это такая потеря. Беба была такой милой! Нам трудно будет привыкнуть к другому человеку, она уже пять лет с нами, как только мы переехали в загородный дом на постоянное жительство.

– А ваша мать?

– Она живет в Лондоне. А мы остались с отцом, Рея постоянно с ним, а я работаю, преподаю живопись. Но идемте, отец будет рад увидеть знакомую, ему здесь скучно…

– Отец, может быть ты помнишь синьору…

– Галину Штемпельберг, – подсказала женщина.

– Синьору Галину, – неестественно бодрым и громким голосом закончила Ада.

Старик никак не отреагировал на слова дочери. Он продолжал смотреть в одну точку.

– Школа искусств Флоренции. Со мной в группе учился ваш сын Тициано.

– Вы знали моего сына?

– Да, мы вместе учились. Галина Штемпельберг.

Во взгляде старика появился интерес.

– Флоренция?

– Конечно.

– Как вас зовут?

– Галина Штемпельберг.

Так у старого Аньези Альцгеймер! – дошло до Саши. И Дуглас Ханберри может делать с фондом все, что хочет, у фонда есть достойное имя, а больше ему ничего не надо.

– Имя знакомое. – Сказал Аньези. – Он внимательно посмотрел в лицо Галины. И вдруг резко изменился, словно на месте старика оказался совсем ругой человек. – Я помню! – Он оживился. – Мы встречались в Лондоне на аукционе. И чем вы занимаетесь?

– Я литературный агент.

– Боже мой! Работа на побегушках. Вы слишком легко сдались. После флорентийской школы вы могли стать художницей. А это что? Чепуха!

– Возможно, но мне нравится моя работа. – Галина так волновалась, что Саша не узнавала приятельницу. У нее дрожали губы, казалось, она сейчас расплачется.

Старшая дочь обняла Сашу и сестру за плечи и отвела в сторону, к подносу с шампанским.

– Давайте оставим их одних, он впервые за долгое время оживился.

– Да, просто удивительно.

– Я не помню, когда он последний раз кого-то узнавал и так радовался общению. Может, это что-то изменит ему станет лучше?

Саша не успела сказать, что это было бы очень хорошо, потому что оптимизм сестер сразу угас: Клименте Аньези отвернулся от Галины и его взгляд снова потерял осмысленность.

Галина стояла в растерянности, улыбка дрожала, а глаза блестели от слез, казалось, она еле сдерживается.

– Не переживайте, – сказала Рея. – мы не видели его таким несколько лет.

Неожиданно Аньези снова ожил. Он с недоумением уставился на женщин.

– Вы кто?

Сестры подхватили отца под руки и повели к выходу.

– Вы должны нас обязательно навестить, – шепнула Ада. – Отец так оживился, он вас узнал! Обязательно приходите!

Саша хотела спросить Галину, почему она так сильно расстроилась.

Но та лишь пробормотала:

– Теперь я понимаю…

– Сколько ему?

– Под восемьдесят. Но дело не в возрасте.

Зал оживился, у микрофонов появился Дуглас Ханберри. Рядом в свитере и джинсах топтался Арнальдо Феретти.

Дуглас произносил высокопарные слова об открытия нового гения, народ аплодировал, Арнальдо безучастно смотрел куда-то себе под ноги.

– Еще одна марионетка. Теперь понятно почему Ханберри так в себе уверен.

– Сволочь. У меня сердце кровью обливается, как подумаю, во что они превратили талант бедного парня. И ведь не докажешь!

– Погоди. – Галина поинтересовалась у одного из официантов, сколько еще продлится прием.

– Часа два минимум, – ответил тот.

– Два часа… а Ханберри, как устроитель, обязан присутствовать до конца. Баба его тоже не оставит одного, вон как сечет, с кем он общается. Поехали, успеем!

– Куда? – Саша не ожидала таких выражений от вышколенной супруги олигарха.

– Во Фьезоле. Не в галерее же он будет хранить картины,