Последний день лета - Анна Князева

раз повторяю вам – здесь не Москва.

– Но как же сразу вы не поняли, что это не ребенок, а женщина? Хотя бы по остаткам одежды.

– Не представлялось возможным, – без колебаний ответил следователь.

– Вы говорили, что останки хорошо сохранились, – напирала Ульяна.

– Смотря что считать хорошим. После пребывания в воде содержимое гроба превратилось в грязную жижу с костями.

– Теперь что планируете?

– Будем искать…

Ульяна опустила глаза, изо всех сил стараясь помочь или подсказать, что делать дальше.

– У нас с вами адская работа, – наконец проронила она и, не делая паузы, напомнила: – Сегодня по телефону вам назвали имена двух пропавших женщин.

– Без вас бы не разобрался, – проворчал Богданов.

– Ну так что?

Он молча взял телефон и, дождавшись ответа, заговорил:

– Послушай, Гаврилов, глянь еще раз в список пропавших за тот же период. Меня интересуют женщины, их было две. – Включив громкую связь, Богданов положил трубку на свое колено.

Через минуту раздался голос:

– Софья Тыртычная, семьдесят девятого года рождения, проживала в Зареченске. Краснова Елена, семьдесят пятого года. Тоже из Зареченска. Что еще?

– Есть описания внешности? Рост посмотри.

– Краснова – сто семьдесят, Тыртычная – сто сорок семь.

Богданов и Ульяна переглянулись: кажется, что-то нащупали.

– Гаврилов, найди ее родственников и сразу же сообщи мне, – распорядился Богданов и дал отбой, после чего посмотрел на Ульяну: – Сейчас по-быстрому отвезу вас в пансионат.

– А как же срочное дело? – поинтересовалась она.

– Не понял…

– Напоминаю: вы приехали за мной потому, что у вас образовалось срочное дело.

– Ах да… Это после того, как вас отвезу.

– Планы меняются. Сначала сделайте срочное дело, потом отвезете меня.

– Заноза! – Богданов стукнул кулаком по рулю. – Свалились на мою несчастную голову.

– О чем идет речь?

– О моей бедной голове.

– Я о деле. В чем оно заключается?

– Надо встретиться с родственником Гуртового.

– Кто такой Гуртовой?

– Тот, кто был официально захоронен вместе с неизвестной женщиной.

– Ну так поехали, – распорядилась Ульяна. – По дороге расскажете все, что о нем известно.

Вздохнув, Богданов завел двигатель. Вредничать или упираться смысла не было, в конце концов, речь шла о работе. А в таких вопросах самолюбие только мешает.

– Гуртовой Николай, тридцать лет, убит в пьяной драке. Работал, кстати, формовщиком на «Технопласте».

Ульяна встрепенулась:

– Как странно.

– Что же здесь странного? – ухмыльнулся Богданов. – На весь Зареченский район один крупный завод. Другой работы в девяностых годах здесь не было.

– Вам-то откуда знать?

– Был уже взрослым. Многое понимал. К тому же слышал разговоры родителей.

– Вернемся к усопшему, – распорядилась Ульяна.

– О нем больше нечего сказать.

– Как же так?

– За дополнительной информацией едем к брату Гуртового. Зовут Валерий Леонов, ему сорок пять.

– Сорок пять? – переспросила Ульяна. – Стало быть, младший?

– От второго брака матери Гуртового.

– В момент убийства ему было двадцать. Вряд ли он вспомнит что-нибудь важное, – усомнилась она.

– Все, что имеем. Другие родственники Гуртового умерли или разъехались.

– Печально…

Пребывая в этой печали, Ульяна молчала до самого дома Леонова, который оказался одноэтажной кривой халупой на задворках Зареченска.

– Приехали, – Богданов поглядел на нее. – Вы, конечно, со мной?

– Излишне спрашивать, – проговорила она и первой вышла из автомобиля.

Калитка оказалась незапертой, но во дворе их встретил огромный лохматый пес. Цепи, на которой он был привязан, хватило, чтобы, залившись лаем, остановиться в метре от них.

Из дома послышалось:

– Умолкни, придурок!

После чего на пороге входной двери появился отекший нетрезвый мужик в «тришках» и застиранной майке.

Понятливый пес замолчал, помахал хвостом и вернулся в свою будку.

– Вы кто? – с пристрастием осведомился хозяин.

– Следственный отдел, капитан Богданов. – Привычным движением он вытащил удостоверение и, показав, хотел спрятать.

Но хозяина дома это не удовлетворило, он подошел ближе и как следует изучил документ. Потом развернулся к Ульяне:

– Свое предъявите.

– Хватит с вас моего, – вмешался Богданов. – Вы Валерий Леонов?

– Ну, я…

– Надо поговорить. В дом пригласите или здесь будем стоять?

– Проходите… – Леонов неохотно отступил, пропуская незваных гостей. Пес высунул морду из будки, но, услышав злобное «цыц!», притих.

Войдя в дом, хозяин сел у стола на кухне, давая понять, что в комнату их не пригласит.

– Ну, говорите.

В тесной кухне помещался только один стул. Богданову и Ульяне пришлось стоять.

– Меня интересуют обстоятельства гибели вашего брата Николая.

– Так я ж вроде опознал его гроб… От вас уже приходили.

– Я задаю другие вопросы, – сказал Богданов. – Его убили во время драки?

Леонов, соглашаясь, кивнул.

– Пацан по пьяни пырнул ножом. Наш, с этой же улицы. Двенадцать лет получил, вернулся через восемь и снова сел.

– Помните, кто занимался погребением вашего брата?

– Чем? – уточнил Леонов.

Ульяна в нетерпении сократила вопрос:

– Кто хоронил?

Пожав плечами, Леонов проронил:

– Да я и не спрашивал… Про поминки расскажу, на них все передрались. Может, с работы помогли? Спросите на «Технопласте».

– Спросим, – пообещал Богданов. – Значит, не помните, чтобы мать, или отчим Николая, или кто-то еще из родственников занимались его похоронами?

– Нет, не помню.

– Тогда спрошу еще кое о чем. Николай был не женат, я это знаю. Имелась у него девушка?

– Люська из соседнего дома. Какая она девушка? Обычная баба.

– Где сейчас эта Люська? – спросив, Богданов внутренне приготовился к ответу.

Но его ожидания не оправдались, Леонов с ухмылочкой заявил:

– Где была, там и осталась, в соседнем доме. Старуха уж, лет шестьдесят ей, не меньше.

– Значит, жива…

– А что же ей сделается?

– Других подружек Николая не вспомните?

– А он не по этой части был, – снова ухмыльнулся Леонов. – Рожденный пить другого делать не может.

– Ясно. – Богданов опустил голову. – Спрошу по-другому: не было в его окружении невысокой девушки лет восемнадцати? Очень низкого роста девушка была?

– Мне не вспомнить. Времени много прошло.

– А если постараться? – встряла Ульяна.

– Как будто нет.

Богданов крякнул и, достав визитку, вручил ее Леонову.

– Вспомните что-нибудь – позвоните.

Оттуда, с окраины Зареченска, они поехали в пансионат. В дороге вдруг резко стемнело, пошел сильный дождь и началась гроза. По этой причине Богданов не высадил Ульяну у ворот, а довез до главного корпуса. Ветер дул с такой силой, что, как только Ольга Францевна, встречая ее, вышла на крыльцо, ее зонтик вывернуло и унесло в сторону леса.

Всеобщий настрой был таков, что ничего хорошего никто не ожидал, скорее наоборот.

– Что-нибудь случилось? – осведомилась Ульяна.

– Случилось, – скорбным голосом поведала Руднева. – Гуров исчез.

– То есть как? – Ульяна обернулась и бросила тревожный взгляд на Богданова. Тот все понял, вышел из машины и поднялся на пару ступенек.

– Что?

– Гуров пропал.

– Пропал или сбежал? – уточнил Богданов.

– Этого я сказать не