Последний день лета - Анна Князева

Дюковым. Он только что вернулся из города. Чувствует себя виноватым.

– С чего это вдруг? Вчера я сам его отпустил.

– Скажи Надежде, что мы разошлись.

Проводив ее взглядом, Кирилл подошел к комнате Надежды и постучал.

– Можно?

Дверь отворилась, и Надежда вышла в гостиную.

– Так быстро? Закончили?

– Да, извини.

Надежда сморщила нос и с улыбкой взглянула на Кирилла:

– Она у тебя осталась…

– Не понял.

– Дурацкая привычка извиняться, не будучи виноватым.

– Ах это! – Кирилл покраснел и, переборов себя, взглянул ей в глаза. – Слышала про убийство?

– Мне страшно здесь оставаться. Завтра же уезжаю. – Надежда всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

Он взял ее за руку:

– Часики… Те самые?

Она доверчиво посмотрела ему в глаза:

– Узнал?

– Я купил их с первой зарплаты.

– Давай сегодня поужинаем? – вдруг предложила Надежда и уточнила: – Вдвоем.

Кирилл отпустил ее руку и резко отпрянул.

– Нет. Не могу.

– Прости, – растерялась Надежда. – Ради бога, прости и забудь! Не знаю, что на меня нашло.

Он вышел в прихожую и перед тем, как уйти, кивнул на ее часы:

– Выбрось, они давно вышли из моды.

Ульяна подошла к барной стойке, за которой сидел Дюков.

Заметив ее, бармен предложил:

– Кофе?

– Американо, пожалуйста. – Она развернулась к Дюкову. – С Богдановым говорили?

Глотнув воды, он поперхнулся, и она похлопала его по спине.

– Ну-ну…

– Простите, Ульяна Сергеевна.

– За что?

– Виноват. В нужный момент не оказался на месте.

– Такое могло случиться когда угодно.

– Я осмотрел место преступления. Не понимаю, зачем Гурова полезла в фургон.

– Меня интересует другое…

– Что? – придвинувшись, Дюков навострил уши.

– Удавку видели? – спросила Ульяна.

– Криминалист показал.

– Тесемку оторвали от фартука. Его мы с Надеждой нашли в своем номере.

– Я не совсем понимаю…

– Не важно. Важно лишь то, что этот фартук я отдала горничной.

– Когда?

– Вчера перед обедом. Теперь нам нужно отыскать горничную и узнать, куда она дела фартук.

– В вашем крыле дежурила Соловьева. – Дюков достал телефон и, выбрав номер, нажал кнопку вызова.

– Звоните ей? – поинтересовалась Ульяна.

Он молча кивнул, но уже через мгновение убрал трубку от уха и разочарованно сообщил:

– Вне доступа.

– Где она живет?

– В деревне неподалеку. Но иногда в перерывах между сменами ездит к матери за сто пятьдесят километров. Там связи нет.

– Дичь какая-то, – проговорила Ульяна. – Связь, кажется, теперь есть везде.

– Поверьте мне, нет. Зачастую отсюда и сюда трудно дозвониться. Пансионат находится в низинке между холмами. Мобильники плохо берут.

– Нужен мощный ретранслятор. Почему до сих пор не поставили?

– Этим вопросом занимается Флеер.

– Вернемся к горничной… Когда у нее следующая смена?

– Соловьева работает сутки через двое. Сегодня утром она сменилась, вот и считайте.

Задумавшись, Ульяна спросила:

– А если нам самим к ней поехать?

– Поехать-то можно. – Дюков почесал в затылке и с сожалением в голосе закончил свою мысль: – Да знать бы куда.

– Это плохо.

– Кто б сомневался.

Ульяна строго посмотрела на Дюкова:

– Что делать с Соловьевой, подумаю. Вам нужно переговорить с персоналом о неразглашении информации. Сделать внушение: обо всем, что случилось в пансионате, – молчок. Вплоть до увольнения.

– Ясно.

– И уточните у Рудневой: есть ли в трудовых договорах пункт о конфиденциальности? Если нет – в срочном порядке оформить и подписать.

– Понял.

– На эту же тему побеседуйте с Подольским. Пусть сам решит, как донести наши требования до съемочной группы. Если потребуется, можете привлечь Флеера, у них хороший контакт.

– Будет сделано.

– Знаете, где сейчас Богданов? – поинтересовалась она.

Дюков по-военному отрапортовал:

– Видел его у коттеджей.

– Теперь приступайте к выполнению задач. По результатам докладывайте.

– Разрешите идти?

– Идите.

Бармен принес долгожданный кофе. Взглянув на часы (было семь), Ульяна вспомнила, что с утра ничего не ела.

– Можете соорудить бутерброд?

– С копченой колбасой подойдет? – осведомился бармен.

– Вполне.

За ее спиной раздался знакомый голос:

– Мне тоже сделайте. Два! – На табурет рядом с ней сел Богданов. – У нас мало времени.

– У нас – это у кого? – спросила Ульяна.

– А то вы не знаете, – ухмыльнулся ей в лицо следователь. – Есть приказ привлечь вас к расследованию. Так что не расслабляйтесь.

Чуть помолчав, Ульяна осведомилась:

– Вы капитан?

– Что с того?

– Я старше вас по званию и по должности. Так что попрошу не забываться.

– Так точно. – Богданов снял пиджак и расстегнул воротник рубашки. – Почему не отвечаете на звонки?

Ульяна проверила телефон и поджала губы:

– Вы не звонили.

– Звонил, – отчеканил он.

– Тогда дело в связи. Она здесь из рук вон плохая. Хотите что-то сообщить?

– Пожалуй, только одно: голыми руками вас не возьмешь. Раньше моему руководству звонил только Гуров. Теперь на следствие пытается влиять Тягачев.

– Обстоятельства его вынуждают.

Богданов неопределенно кивнул и отвлекся на бармена, который принес еду:

– Оставьте на подносе, мы разберемся. – Он по-хозяйски расставил тарелки на барной стойке. – Уполномочен сообщить, что отныне вы принимаете официальное участие в расследовании обоих дел.

– Я готова.

– Именно этого я и боюсь.

– Почему? – Ульяна удивленно уставилась на него.

– Могу предположить, что вам вменили в обязанность развалить оба дела, и, учитывая ваши компетенции, вы справитесь с этим без труда.

Не донеся до рта бутерброд, она положила его на тарелку и в упор взглянула на следователя:

– У меня есть свой кодекс чести.

– Мне известно, за что вас отстранили от работы.

Ульяна болезненно сморщила лицо и размеренно, делая недолгие паузы, объяснила:

– Отстранили только на время… Уголовное дело не заведено… И обвинения против меня до сих пор не выдвинуты.

– Нисколько не удивлен. С такими покровителями, как у вас, и в должности восстановят.

– Какой смысл в подобных разговорах?

– Никакого. Просто хотелось, чтобы вы знали, что я в курсе.

– Ну, сказали. И что? Теперь можем работать?

– Пожалуй.

Она провела ладонями по лицу, словно умылась, и заговорила другим, обыденным тоном:

– Кто-нибудь из следственной группы смотрел записи с видеокамер?

– Смотрят, – нехотя проронил Богданов.

– Людей вам хватает?

– Из района прислали подмогу – двух оперов и одного следователя.

– Что-нибудь нашли?

Вместо ответа Богданов посмотрел на часы, сунул в рот кусок бутерброда и слез с табурета.

– Идемте…

– Куда? – поинтересовалась Ульяна.

– В кабинет вашего брата. Сейчас туда придет Светлана Еремина, администратор съемочной группы, которая обнаружила труп.

Еремина поджидала их в коридоре. Втроем они вошли в кабинет и расположились вокруг стола.

Богданов снял пиджак и бросил его на соседний стул.

– Значит, так… Сейчас вы расскажете все как было, а потом мы запишем.

– С какого момента начинать? – спросила Еремина.

– С того момента, когда вы увидели Гурову.

– Убитую? – уточнила она.

– Живую. С этого начинайте.

– Примерно в половине двенадцатого я заглянула в гримваген…

– Прошу прощения, –