Детектив к осени - Елена Ивановна Логунова

Две Лары? Здесь?!

Я отгоняю воспоминание об утреннем растроении личности подруги и наконец смотрю на того, кто сейчас играет роль паровоза, при котором я голубой (с учетом цвета джемпера) вагон, что бежит, качается.

А это какой-то совершенно незнакомый мужик! В одной руке у него смартфон, в другой – моя похолодевшая лапка, и смотрит он исключительно на экран своего гаджета.

Я снова бросаю взгляд на Лару – она в восторге. Сбылось ее пророчество! Беззлобно подшучивая над моим маленьким ростом, подруга частенько говорит, что однажды какой-нибудь невнимательный папа перепутает и заберет с собой из детского сада не собственного ребенка, а крошку-воспитательницу.

Тем временем мужик подтаскивает меня к лифту и отпускает мою руку, чтобы нажать на кнопку вызова кабины.

Я облегченно смеюсь – ничего страшного не случилось, – и тут меня снова хватают и тащат.

Но уже не тот мужик, а другой!

Тот как раз оборачивается и видит, как меня волокут в другую сторону.

Я успеваю отметить: его лицо тоже выражает изумление.

Не скрою, и сама изумлена, но это не единственная моя эмоция – еще я шокирована и напугана, однако поделиться своими переживаниями не с кем. Я уже переброшена через широкое мужское плечо и вишу на нем на манер полотенца.

Это во всех смыслах особый момент. Начнем с того, что впервые меня несет мужчина! Во-вторых, меня же похищают! А кто, зачем, почему?!

Ужасно хочется это узнать, но момент кажется неподходящим для выяснения. Мой похититель сворачивает за угол, толкает дверь на лестницу и скачет вниз через две ступеньки так энергично и быстро, что меня на его плече трясет и подбрасывает. Я бы и задала ему свои вопросы, но боюсь прикусить язык.

Узкая и скудно освещенная лестница, похожая на извилистую кишку, выводит на подземную парковку. Мой похититель резко лавирует между стоящими автомобилями, и у меня рябит в глазах от цветных пятен. Одно из них, лаково-черное, приближается, наезжает на меня, полностью закрывает обзор и…

И всё. Я отключаюсь.

Глава 2. Оценка в первом приближении

Я открываю глаза – безмятежно спокойная и полностью умиротворенная.

Надо мной необыкновенно глубокое небо, похожее на опрокинутую чашу из черного с блестками авантюрина.

– Отпад небесной выси, – лепечу я.

– Но наша честь, но наша честь… – бормочет знакомый голос рядом со мной сначала безмятежно, а потом вдруг с тревогой: – Ой! А где мое белье?

Я поворачиваю голову и вижу Лару. Она хлопает ладонями по своему телу, потом вокруг себя, садится и озирается:

– Где мой пакет?

Я спешно проверяю собственную упаковку. Она не повреждена. Джемпер по-прежнему на мне, джинсы застегнуты, рубашка аккуратно в них заправлена, трусы на месте.

Фухххх… Меня не изнасиловали.

Я тоже сажусь и проявляю заботу о подруге:

– Так что с твоим бельем?

Мы бок о бок сидим на прямоугольнике клетчатой подстилки. Сверху звездное небо, со всех сторон темнота. От невидимой во мраке близкой реки тянет свежестью.

– Мое белье пропало! – Лара двумя руками очерчивает широкую полуокружность, как бы показывая, что ему было куда пропасть, мир огромен и совершенно открыт для темных замыслов и черных дел. – А оно было такое красивое и, между прочим, совсем не дешевое! И ведь я ни разу еще его не надела!

Я с облегчением понимаю, что речь о том кошмарном гаремном комплекте, который подруга только что купила в торговом центре, значит, Лара тоже не подверглась насилию… Стоп! «Только что»?! В торговый центр мы приехали утром, а сейчас ночь!

– Где мы были?! – Я испуганно поджимаю ноги.

Клетчатая подстилка под нами кажется мне последним островком безопасности.

– Давай сначала выясним, где мы сейчас, – предлагает неустрашимая Лара и встает, отважно покидая наш клетчатый островок.

Я слышу шуршание травы, мелодичный звон стекла и приглушенное ругательство.

– Запнулась о кочку, – сообщает подруга из темноты и снова неинформативно ругается. – А теперь в кротовую нору провалилась… Ну, мне все ясно.

Она возвращается и протягивает мне руку:

– Вставай, мелкая, не то это место, чтобы тут разлеживаться. Мы возле башни, вон она, там, – кивает налево. – А там, – кивает направо, – целая куча пивных бутылок и жестянок. Надо запомнить место, если будем бедствовать – соберем и сдадим в пункт приема… Да шевелись уже, Рита, мы же не алкаши и не лиричный молодняк, чтоб зависать тут с пивом и энергетиками. Тем более даже выпить нечего… Момент, а деньги у нас не стырили?

Она опять охлопывает траву вокруг подстилки, находит свою сумку, быстро проводит ревизию ее содержимого и с некоторым удивлением сообщает:

– Надо же, ничего не пропало.

Моя сумочка-кроссбоди тоже на месте и тоже не понесла потерь. Несколько секунд мы с подругой смотрим друг на друга, пытаясь осмыслись факты, а потом Лара, медленно, сосредоточенно хмуря брови, говорит:

– Смотри-ка, мы не только ничего не потеряли, но даже кое-что приобрели.

– Ценный жизненный опыт и незабываемые воспоминания? – предполагаю я.

Теперь я в старости (если доживу до нее) смогу говорить своим внукам (если они будут): «Ах, детки, видели бы вы, как он меня нес… Перебросив через крутое плечо, бегом, прыжками, как пушинку… Ах, какой был мужчина!»

– Опыт – само собой, хотя его нам еще только предстоит оценить, – соглашается Лара и отгибает угол подстилки, – но вообще-то я имела в виду этот прекрасный двухслойный коврик из полушерстяной шотландки на фольгированной основе. Занятно, я как раз хотела купить такой для наших летних пикников, сравнивала цены в разных магазинах. Он почти три тысячи стоит, представляешь? И кто-то нам его подарил! А ну, не стой на нем ногами в обуви.

Она сгоняет меня с подстилки и аккуратно складывает ее. Просторный прямоугольник превращается в подобие небольшого матерчатого портфельчика, Лара вешает его на локоть, поправляет свою сумку на плече и командует:

– Шагом марш!

– Просто так возьмем и уйдем? – Я озираюсь.

Мне не нравится это место, но очень хотелось бы понять, что это, черт возьми, было?!

– Возьмем коврик и уйдем домой, – разворачивает фразу Лара. – А уже дома будем думать, что это, черт возьми, было!

Я тихо радуюсь, что мы так совпадаем.

Не только у дураков мысли сходятся, у лучших подруг тоже.

Еще не очень поздно – около десяти вечера, общественный транспорт кое-как ходит, и мы благополучно добираемся домой. Бабки-лавочницы уже разошлись по домам, и некому с пристрастием поинтересоваться тем, как прошел наш субботний день.

Мы сами обсуждаем эту тему, сидя за столом в моей маленькой уютной кухне. Я сварила кашу – не пропадать же