Любовное письмо - Люсинда Райли

она в аристократической семье, ее давным-давно упрятали бы в сумасшедший дом. Родители просто радовались, что дочь удалось хоть кому-то пристроить. Впрочем, рядом с Джеймсом Грейс, казалось, расцвела. Его любовь сбалансировала ее… нестабильный характер. У них родился сын, Чарльз, и все шло хорошо… до отречения короля.

– Понимаю. Герцог превратился в короля, герцогиня – в королеву. И стало жизненно важно, чтобы тот тайный роман никогда не получил огласки.

– Именно так, моя дорогая. Доверие к королевской семье уже упало ниже некуда. Прежний король совершил немыслимый поступок – отказался от английского трона, чтобы жениться на американке.

– А его брату, герцогу Йоркскому, предстояло править страной, – задумчиво протянула Джоанна.

– Точно. Я в то время уже вышла замуж за Франсуа и жила во Франции, но волны потрясения докатились и туда. Ни герцог, ни герцогиня даже не предполагали, что однажды взойдут на престол как король и королева Англии. И, что еще важнее, не думали об этом и те, кто работал за кулисами и точно знал, что случилось десять лет назад.

– И как же они поступили?

– Помните джентльмена в инвалидном кресле, который так напугал Грейс во время поминальной службы?

– Его трудно забыть. – Джоанна словно наяву увидела, каким холодным взглядом тот окинул Грейс при выходе из церкви.

– Он – весьма высокопоставленный сотрудник британской секретной разведслужбы. В то время в его обязанности входила забота о безопасности королевской семьи. Он отправился в особняк Харрисонов и потребовал, чтобы Джеймс ради будущего монархии отдал письмо, которое ему написала герцогиня. Тот, само собой, отказался, поскольку знал, что без письма будет беззащитен. К несчастью, Грейс подслушивала за закрытой дверью и уловила суть разговора.

– Господи.

– Возможно, не будь она столь нервной и эмоционально зависимой, ничего бы не случилось. Однако, узнав, что ее муж прежде состоял в довольно крепкой связи с другой женщиной, с которой Грейс никогда не смогла бы соперничать, она почувствовала себя преданной. И кем! Единственным человеком, которому полностью доверяла. Грейс возмущалась, что Джеймс хранил от нее секреты, обвиняла мужа в том, что он все еще влюблен в герцогиню. Поймите, Джоанна, речь не о разумной женщине. После этого открытия Грейс полностью слетела с катушек. Она всегда любила выпить, а теперь еще начала в пьяном виде прилюдно намекать на тайну, которую нужно сохранить любой ценой. Короче говоря, превратилась в проблему.

– Боже, какой ужас. И как поступил Джеймс?

– Позже он рассказал мне, что после окончания той встречи Грейс совершенно обезумела. Она приперла его к стенке и потребовала показать письмо. Когда Джеймс отказался, Грейс принялась перерывать весь дом, надеясь отыскать, где оно спрятано. И Джеймсу ничего не оставалось, как достать из тайника одно из писем, присланных герцогиней. Конечно, совсем не то, которое сильные мира сего так хотели вернуть, а обманку.

– Но Грейс поверила, что это то самое письмо?

– Да.

– Именно его она мне и прислала?

– Да, – вздохнула Роза. – Конечно, в нем не говорилось ничего по-настоящему важного, но Грейс не за чем было знать об этом. Она отказалась вернуть письмо Джеймсу, заявила, что навечно сохранит его у себя как доказательство неверности мужа. И всю жизнь носила с собой. Где она прятала это письмо, находясь в санатории, так и осталось загадкой, но незадолго до отъезда в Англию в ноябре прошлого года Грейс мне его показывала.

– Но ведь этот роман был задолго до знакомства Грейс и Джеймса!

– Конечно, моя дорогая, но, как я уже сказала, она совсем спятила. Памятуя о моей дружбе с Грейс и о том, что я в числе немногих знала правду о той истории, Джеймс написал мне во Францию и поделился своими страхами. Он понимал, что наш друг в инвалидном кресле и его приближенные скоро непременно пронюхают о том, что выведала Грейс, и о ее несдержанности. К тому времени она уже пыталась покончить с собой, обвинив в попытке самоубийства Джеймса, крутившего роман с герцогиней. Он с отчаянием осознавал, что те, наверху, способны на что угодно и даже злополучное письмо, находящееся в его распоряжении, не в силах спасти женщину, которая может в любой момент выдать тайну. Поэтому Джеймс решил начать действовать сам, чтобы их опередить.

– Как ему удалось уберечь ее от опасности?

– Он привез Грейс во Францию. Они немного пожили у меня, потом Джеймс поместил ее в уютную лечебницу в Швейцарии, неподалеку от Берна, где записал под именем Розы Уайт. Наверняка в наши дни у бедняжки диагностировали бы маниакально-депрессивный психоз или что-то в этом роде, однако, уверяю вас, в то время это был самый гуманный выход. Несколько месяцев спустя Джеймс объявил, что Грейс покончила с собой во время отпуска, который проводила у меня, своей давней подруги. К тому моменту уже бóльшая часть Лондона знала о ее неуравновешенном поведении, поэтому история получилась вполне правдоподобной. Похороны прошли в Париже, мы закопали пустой гроб. – Роза смотрела вдаль. – Впрочем, дорогая моя, для Джеймса жена все равно что лежала внутри. Я никогда еще не видела человека, настолько убитого горем. Ведь он прекрасно понимал, что ради безопасности Грейс им, возможно, уже никогда не суждено увидеться.

– Боже милостивый. – Джоанна печально покачала головой. – Неудивительно, что он не женился снова. Его супруга все еще была жива.

– Именно, но об этом больше никто не знал. Потом началась война, во Францию вторглись немцы, и мы с мужем переехали в наш дом в Швейцарии, неподалеку от того санатория. По мере возможности я навещала Грейс. Она то кричала, то что-то бессвязно бормотала, спрашивала про Джеймса, постоянно умоляла меня забрать ее домой. В глубине души мы с мужем надеялись, что ее здоровье пошатнется – ради ее же блага, поскольку подобное существование трудно назвать жизнью, – но Грейс всегда была крепкой женщиной, во всяком случае физически.

– Все эти годы она жила в швейцарской лечебнице?

– Да. И, признаюсь, со временем я стала навещать ее все реже, поскольку мои усилия казались тщетными. Я только всякий раз ужасно расстраивалась. Но как-то утром, семь лет назад, мне прислали письмо, в котором один из врачей лечебницы просил о встрече. Когда я приехала, доктор сообщил, что Грейс стало лучше. Полагаю, наука не стояла на месте, поэтому им удалось найти лекарство, стабилизировавшее ее состояние. Врач предположил, что она достаточно здорова, чтобы покинуть лечебницу и жить во внешнем мире. Сперва я скептически отнеслась к его словам, но, пообщавшись с Грейс, полностью избавилась от сомнений. Она вполне разумно рассуждала о прошлом и о том, что