Убийство в час быка - Ирина Градова

– Знаете, как бывает, – пожала плечами женщина. – Ваши люди… ну, оперативники то есть и дознаватель… они задавали наводящие вопросы, и в тот момент мне казалось, что все именно так и происходило. Теперь, по прошествии времени, я начинаю думать, что, возможно, ошиблась!

– Погодите, Мария, это же ваш почерк? – Даша сунула свидетельнице под нос протокол, составленный на месте происшествия.

– Ну, мой, да, – с неохотой подтвердила та после паузы.

– «…Я увидела группу молодых людей в количестве шести или семи человек, двое из которых тащили еще одного. Он сопротивлялся, но ему не позволили вырваться и продолжали вести к ступенькам набережной…»

– Верно, но сейчас вот мне вдруг пришло в голову, что тот, которого, как я думала, тащили…

– Жертва.

– Что?

– Жертва убийства – тот, кого тащили.

– А… ну да, типа жертва… короче, что он просто был одним из тех ребят. Может, он перепил или нанюхался чего-то, а они… ну, они помогали ему идти?

– Тогда почему его вели не в сторону дороги, а к каналу?

– Понятия не имею! – развела руками продавщица. – Хотели водичкой его окатить?

– На реке лед, – напомнила Даша. – Откуда водичка-то?!

– Чего вы от меня хотите, не пойму? Я же говорю, что тогда все выглядело так, а сейчас…

– Вот вы тут еще говорите, что сразу поняли, что жертва не могла являться частью группы, так как молодежь была хорошо и дорого одета, а тот человек…

– Да бог с вами! – перебила торговка цветами. – Сами посудите, могла ли я в темноте все хорошенько разглядеть?!

– Но они, по вашим же словам, прошли мимо вас. Место вокруг вашего ларька отлично освещено…

– У меня проблемы со зрением.

– Однако когда дознаватель поинтересовался, носите ли вы очки, вы ответили, что нет!

– Не ношу, потому и вижу плохо: руки не доходят добежать до аптеки и заказать, потому что я работаю без выходных! Слушайте, меня теперь расстрелять, что ли? Ну ошиблась я, не то увидела, навоображала себе всякого… Поздно же было, а я одна: вы не представляете, как я перепугалась, ведь место тут безлюдное, как стемнеет! Но те… ребята мирно себя вели, не орали, не дебоширили, просто прошли мимо – и все. Когда нашли труп, я подумала, что все как-то связано, но сейчас вижу, что это не так! И потом, я ведь уже закрывалась, и мне было некогда смотреть, что там дальше происходило!

– Выходит, вы настаиваете, что ваши показания – следствие давления со стороны дознавателя? – уточнила девушка.

– Да нет, не то чтобы давления… – Продавщица походила на попавшую в сачок стрекозу, пытающуюся выбраться наружу, неистово трепеща крыльями. – Никто на меня не давил, но тот дознаватель так формулировал вопросы, что я, наверное, где-то что-то… Короче говоря, нафантазировала.

Даша была разочарована. Все происходило именно так, как предсказывал Илья: неужели влиятельные родственники преуспели, разваливая дело? Она знала, что обычно в подобных случаях стараются сделать так, чтобы оно вовсе не дошло до суда, однако в данном случае, видимо, сыграл роль громкий общественный резонанс. Кроме того, если прокуратура проиграет процесс, возобновить дело окажется практические невозможно, а его фигуранты могут скрыться, покинув страну, – с их-то возможностями… Но почему Пак согласился взяться за этот сизифов труд, какие цели он преследует?

Даша сделала все, чтобы набиться в помощницы зампрокурора города, и у нее имелись на это свои причины. Пак, конечно, вряд ли ее вспомнит, но она посещала лекции всякий раз, когда руководство университета его приглашало. Во время его выступлений в аудитории яблоку негде было упасть: студенты сидели даже на ступеньках, как на премьере какой-нибудь знаменитой театральной труппы! Не в пример большинству прокуроров, отличавшихся косноязычием, Евгений Пак говорил как настоящий оратор, поэтому послушать его приходили не только студенты, изучающие право, но и ребята с других факультетов. Он приводил случаи из практики и умело вовлекал слушателей в дискуссию, позволяя им не только блеснуть красноречием, но и продемонстрировать знания. Пак не пытался доминировать, а лишь направлял, отчего студенты ощущали себя значимыми и чувствовали, что ему интересно их мнение. Но Даша восхищалась не только отлично подвешенным языком прокурора: он был привлекательным мужчиной, и это играло немаловажную роль в ее желании оказаться к нему хоть немного ближе. Пак тщательно следил за собой, носил пошитые на заказ костюмы, а в форме выглядел и вовсе потрясающе! Сплетники поговаривали, что он, должно быть, берет взятки, раз позволяет себе дорогие наряды и аксессуары, но доказать ничего не могли, и Даша предпочитала думать, что это враки. Во всяком случае, его ни разу не сумели обвинить в недобросовестном исполнении обязанностей, ведь он редко проигрывал в суде. Вот почему Даше так хотелось доказать Паку, что она чего-то стоит, однако пока у нее не слишком хорошо получалось: одна из двух ключевых свидетелей в прямом смысле взяла свои слова назад, поэтому и на суде вряд ли стоит ожидать, что она станет придерживаться первоначальной версии. Интересно, на нее оказали влияние умело построенные вопросы или с тех пор случилось нечто, заставившее женщину изменить показания?

«Надо поболтать с этим дознавателем! – подумала Даша, глядя на то, как ветер гонит по льду канала какие-то бумажки и пакеты из-под чипсов. – Наверняка он помнит тот день!»

Реки и каналы Питера далеко не всегда выглядят так мирно, как сегодня: за триста лет существования здесь случались разрушительные наводнения, да и в наши дни, несмотря на наличие заградительных сооружений, вода поднимается так высоко, что заливает гранитные ступени набережных. Тело бомжа… да нет, тело гражданина Олега Трофимовича Сайко без определенного места жительства и занятий – точнее, то, что от него осталось, – нашли на середине Крюкова канала. Судя по заключению судмедэкспертов и по кадрам, «залитым» в Сеть самими подозреваемыми, несчастный бежал по льду, объятый пламенем, не соображая, что делает. Какую же боль, какой ужас он, должно быть, испытывал! Даша даже плечами передернула, ощутив, как по позвоночнику забегали мурашки, словно мелкие кусачие муравьи. Она вспомнила слова Пака на самой первой лекции, которую ей довелось посетить. «В суде прокуратура выступает за государство и всех людей, которые в нем живут, – сказал он тогда, – а потому ее представители должны делать все, чтобы эти самые люди не разочаровались в системе правосудия. Если это произойдет, мы вернемся в Средневековье, когда самосуд являлся основным методом решения проблем! Зачастую жертвы не имеют возможности говорить, ведь они мертвы, и тогда следствие и прокуратура становятся их голосом. Они не могут сказать ничего в свою защиту,