Смерть негодяя - Мэрион Чесни Гиббонс

Вера сгорала от любви к капитану. «Возможно, Присцилле и впрямь лучше с этим прилизанным мелким драматургом, – мрачно подумал Хэмиш. – А ведь она могла обручиться с кем-то вроде Питера Бартлетта. Сколько вообще лет Генри?» – задался вопросом констебль. Точно старше Присциллы. Даже старше самого Хэмиша. Возможно, ему было уже больше сорока. Было бы гораздо логичнее, если бы Присцилла влюбилась в мужчину помладше, примерно своего возраста.

Лохдуб стоял на берегу. На маленькой каменной пристани пахло рыбой, смолой и солью. Хэмиш как раз думал, не выпросить ли ему селедки на ужин, когда до его слуха из-за груды бочек донесся чей-то мощный храп, очень похожий на храп Таузера. Констебль обошел бочки, и ему открылось довольно сомнительной красоты зрелище: на земле валялся Энгус Макгрегор, местный тунеядец и браконьер. От него разило перегаром. Он лежал на спине, прижимая к груди дробовик, будто младенца, и блаженно улыбался. Хэмиш наклонился и осторожно забрал у него оружие. Затем перевернул все еще спящего Энгуса на живот и умелыми движениями обшарил задние карманы его «браконьерской» куртки. Оттуда он вытащил пару куропаток.

Энгуса много раз просили держаться подальше от поместья Халбертон-Смайтов. В последний раз егерь устроил ему взбучку, но Энгус лишь поклялся, что продолжит охотиться на территории поместья, если ему так захочется. Напившись до беспамятства, он часто утверждал, что является внебрачным сыном полковника Халбертон-Смайта. Но, так как Энгус был примерно одного возраста с полковником, никто не обращал внимания на его россказни – кроме самого Халбертон-Смайта, который в ярости заявил, что однажды пристрелит Энгуса и заткнет его лживый рот.

Хэмиш ушел, прихватив с собой пару тушек. Он даже не потрудился разбудить Энгуса и предъявить обвинения в краже. Слишком уж хороший был день. Допрашивать Энгуса было делом утомительным, поскольку он мог часами вешать лапшу на уши собеседника. Затем Хэмиш вспомнил о просьбе Джереми Помфрета побыть судьей на их пари. Благодаря тушкам Энгуса у констебля появился повод наведаться в поместье и узнать, как обстоят дела. К тому же там можно было встретиться с Присциллой.

Когда Хэмиш вернулся в полицейский участок, Таузер был уже готов к прогулке. Констебль усадил огромную дворнягу на переднее сиденье, а тушки птиц закинул на заднее.

Узкая дорога из Лохдуба до поместья пролегала через беспорядочное нагромождение скал, оставшихся как реликты тех времен, когда эту часть северо-запада Шотландии еще покрывали ледники. Среди скал на солнце синели горные озера, вышедшие из берегов из-за недавних дождей. Эти сотни мелких водоемов всегда восхищали Хэмиша. В солнечные дни они переливались сапфирово-синим, а когда нависали тяжелые тучи и горы были подернуты серым туманом, озера сверкали своей белизной или, наоборот, лежали на склонах бездонной чернотой. Небо диктовало красоту пейзажа, и он менялся на глазах: сегодня – сверкающий, завтра – таинственно-призрачный. Впереди возвышались живописные горы Сатерленда, на вершинах которых искрился кварцит, а у подножий лежал глубокий пурпур вереска.

Подъезжая к поместью, Хэмиш заметил за лиственницами что-то красно-белое. Он остановил автомобиль и вышел. За деревьями стоял вертолет, а рядом с ним курил пилот, прислонившись к корпусу. Хэмиш взглянул на часы. Была уже половина девятого. «Неужели кому-то хочется есть невыпотрошенную птицу?» – поражался Хэмиш. Видимо, у некоторых арабов деньги есть, а ума нет.

Через несколько минут Хэмиш подъехал к парадной двери. Дженкинс, дворецкий, заметил его издалека и ожидал на пороге.

– Вход на кухню с другой стороны, – сказал он.

– Сам знаю, – ответил Хэмиш. – Да уж, хороший сегодня денек. Мне просто надо перекинуться парой слов с мисс Халбертон-Смайт.

– Боюсь, это невозможно, – резко ответил Дженкинс. – Мисс Халбертон-Смайт и гости завтракают.

Хэмиш взглянул за спину Дженкинса, и дворецкий обернулся. К ним подошел измученный Джереми Помфрет с воспаленными, красными глазами.

– Этот подонок Бартлетт! – воскликнул он.

– Полагаю, капитан Бартлетт уже отправился на охоту, – сказал Дженкинс.

– Кажется, так и есть, – резко ответил Джереми. – Ни в комнате, ни на завтраке его не было. Ружья тоже нет. – Тут он заметил Хэмиша. – Видите? Я ведь говорил, что он замышлял что-то. Тайком вышел раньше. Что ж, его вычислили, пари сорвано. Ночью пришел ко мне в спальню с бутылкой шампанского. Говорит: дружище, давай выпьем. Заставил меня выпить всю бутылку. Сказал: увидимся на завтраке и выйдем вместе. А все это время этот подонок планировал выйти пораньше и обставить меня. Господи, я чувствую себя кошмарно.

– Да уж, неприятно, конечно, когда в тебя насильно вливают всякое, – любезно отозвался Хэмиш.

– Ну, предположим, не насильно, – пробормотал Джереми. – Но, когда товарищ предлагает выпить, отказать невозможно.

– Что верно, то верно, – ответил Хэмиш, прислонившись к парадной двери. – Чрезвычайно трудно отказаться от шампанского.

– Я уже сказал вам, мистер Макбет, – встрял Дженкинс, – что сейчас не следует беспокоить мисс Халбертон-Смайт.

Хэмиш узнал одну из горничных, проходивших мимо с подносом.

– Джесси, – позвал он, – будь другом, скажи мисс Халбертон-Смайт, что я бы хотел поговорить с ней.

– Окей, – ответила Джесси, которая была большой поклонницей американского кино.

– Джесси, – строго сказал Дженкинс, – я сообщил констеблю, что мисс Халбертон-Смайт завтракает.

Но Джесси либо не услышала, либо притворилась, что не услышала. Дженкинс раздраженно фыркнул и пошел за ней.

– Что вы собираетесь делать сейчас? – спросил Хэмиш, снова повернувшись к Джереми.

– Ничего. Куда я с таким похмельем. Во рту будто пустыня Сахара. Вернусь в постель. – Он устало поплелся по лестнице.

Присцилла вышла из столовой. На ней были льняные брюки песочного цвета, легкие сандалии и блузка с рюшами от Лоры Эшли. Светлые волосы были заколоты на макушке. Она выглядела так же свежо, как и летнее утро за окном.

– Зачем ты хотел меня видеть? – спросила она Хэмиша.

Констебль, до этого момента разглядывавший ее, взял себя в руки.

– Хотел узнать, привезти ли мне костюм дяди Гарри, или ты сама заберешь из участка.

Присцилла выглядела удивленной.

– Вместо того чтобы приезжать сюда и спрашивать меня, что делать, – сказала она, – ты мог бы просто взять все с собой и отдать мне.

– О, и правда мог бы, – глупо ответил Хэмиш. – И вот еще что. Энгус, браконьер, был на пристани и… – Он осекся и склонил голову набок: кто-то тяжело бежал по гравийной дорожке.

Хэмиш вышел на крыльцо, и Присцилла пошла за ним. Навстречу им выбежал Джон Синклер, главный егерь поместья.

– Он застрелился! – кричал он. – Какой ужас!

– Кто? – спросила Присцилла, выйдя вперед Хэмиша.

– Капитан Бартлетт, он прострелил в себе дыру насквозь.

Присцилла повернулась и машинально ухватилась за свитер Хэмиша. Синклер забежал в дом, на ходу оповещая всех о случившемся.

– Какой кошмар, – прошептала Присцилла, начиная дрожать. – Хэмиш, нам нужно пойти