Смерть негодяя - Мэрион Чесни Гиббонс

ненавижу, когда люди цитируют мои пьесы. Довольно!

Близорукие глаза Пруни наполнились изумленными слезами.

– Какой ты все-таки противный, Генри, – в приподнятом настроении сказал Питер. – Пойдемте, мисс Смайт. Расскажете мне о пьесе. Я бы с радостью слушал вас хоть всю ночь. – Он повел тут же приободрившуюся женщину прочь.

– Он даже Пруни не может оставить в покое, – произнесла Присцилла. – Этот мужчина просто невыносим.

– Он напоминает мне Джимми Макнилла из деревни, – сказал Хэмиш. – Тот бы и кошкой не погнушался.

Присцилла обрушилась на Генри.

– Что на тебя нашло? – спросила она. – Не было никакой необходимости так набрасываться на бедную старушку Пруни.

– А каково было бы тебе, если бы ты годами писала серьезные, хорошие пьесы, а публика приняла и прославила тебя только после намеренно выпущенной халтуры? – сказал Генри ровным, холодным голосом. – Я ненавижу каждую строчку «Герцогини Дарлинг».

– Я и не знала, что ты специально написал такую пьесу, – с искренним сочувствием ответила Присцилла. – А я подумала, это со мной что-то не так, раз она мне не понравилась. Не бери в голову. После такого успеха ты можешь писать все, что хочешь. Ну же, не хмурься. О, гляди! Давай поедим, я просто ужасно голодна. Пойдем. – Она взяла Генри под руку и увела его.

Хэмиш смотрел, как они уходят. Присцилла еще крепче ухватилась за Генри, а затем, наклонившись, поцеловала его в щеку. Констебль направился к сэру Хамфри Трогмортону, сидевшему в одиночестве. Констебль представился и спросил, не принести ли ему поесть.

– Чуть позже, мой мальчик, чуть позже, – ответил сэр Хамфри. – Присядьте, давайте поговорим. Я слишком стар, чтобы ходить по зале, а от вида повесы Бартлетта мне становится дурно.

– Тот еще тип, – произнес Хэмиш.

– Совершенно испорченный. – Маленькая седая бородка сэра Хамфри дрожала от возмущения. – Могу рассказать парочку историй об этом мерзавце. Просто чудо, что он все еще не в тюрьме.

Хэмиш взглянул на старика в надежде на продолжение, однако тот только добавил:

– Я все же проголодался. Не могли бы вы принести мне чего-нибудь?

У стола с закусками Хэмиш положил мясное ассорти с салатом на тарелку и принес ее сэру Хамфри. Осознав, что и сам проголодался, констебль вернулся к столу, но, набрав себе полную тарелку, увидел, что сэр Хамфри уже увлеченно беседует с леди Хелмсдейл. Затем Хэмиш заметил, что ему машет Диана. Они с Джессикой сидели за столиком в углу. Девушки представились. Хэмиш решил не упоминать, что он полицейский.

– Вы живете неподалеку? – спросила Диана. Своими большими, почти фиолетовыми глазами она внимательно оглядела дорогой костюм дяди Гарри.

– В деревне, – ответил Хэмиш.

– Вы пришли сюда с супругой? – включилась в разговор Джессика.

– Я не женат.

Девушки заметно оживились.

– Как приятно встретить неженатого мужчину, – протянула Диана. – Эти домашние приемы так утомляют.

– Я ведь не единственный холостяк здесь, – заметил Хэмиш. – Мистер Помфрет не женат, и, насколько я знаю, мистер Бартлетт…

– Забудьте о Питере, – отрезала Джессика. – Ни одна девушка в здравом уме не захочет иметь с ним ничего общего. А Джереми зануда. Что же вы не едите… Хэмиш, верно?

– Высокогорье – опасное местечко, не находите? – спросила Диана, лукаво взглянув на Джессику. – Несчастные случаи здесь не редкость.

– Какие, например? – поинтересовался Хэмиш.

– Ну, солнечный удар, переохлаждение, лавины… всякое такое.

– В прошлом году у нас даже убийство произошло, – сказал констебль.

– Да, мы слышали, – ответила Джессика. – Убитая все равно была противной женщиной. Какой-то бедный человек избавил мир от такой несносной гадины, но все равно должен понести за это наказание. Разве это справедливо?

– Вы же не думаете, что я разделяю вашу точку зрения?

– Почему же?

– Противоречит моему профессиональному кодексу, – усмехнулся Хэмиш. – Разве вы не знали? Я местный констебль.

– Правда? – спросила Диана с таким видом, будто Хэмиш только что сообщил, что он местный таракан.

– Так вы тот самый Макбет, – произнесла Джессика полным отвращения голосом. – Я читала о вас в газетах.

Хэмиш почувствовал напряжение, повисшее между ними, и пробормотал, что ему уже пора.

Он попытался найти глазами Присциллу. Та сидела с Генри и не замечала взгляда Хэмиша. А вот Уизеринг заметил и по-хозяйски положил руку на колено Присциллы.

Хэмиш подумал, что ему следует набраться смелости и поблагодарить миссис Халбертон-Смайт за гостеприимство, но, когда он подошел к ней, она бросила на него полный ужаса взгляд и попыталась спрятаться за комнатным цветком.

Констебль вздохнул и направился к двери. Вдруг Джереми Помфрет схватил его за руку.

– Подождите, – сказал он, – вы слышали о пари, которое я заключил с Бартлеттом?

– Ага, его все обсуждают, – ответил Хэмиш. – Слышал, некоторые даже сделали ставки.

– Верно. Мы договорились, что начнем в девять утра, каждый выйдет с ружьем, патронами и пойдет в свою сторону. Первый, кто принесет добычу, победит.

– Желаю удачи, мистер Помфрет, – сказал Хэмиш и повернулся, чтобы уйти, однако Джереми вцепился в его рукав.

– Ну же, старина, – произнес он с нажимом, – не могли бы вы, ну, скажем, прийти сюда к девяти и побыть кем-то вроде судьи?

– Зачем же?

Джереми отвел Хэмиша в сторону.

– Я не доверяю этому типу, – хрипло прошептал он. – Видите ли, выигрыш составляет пять тысяч фунтов, и, прямо скажем, я не совсем верю, что они у него есть. К тому же он делает и побочные ставки. Если я не ошибаюсь, то это значит, что он уверен в своей победе.

– Возможно, он просто излишне самоуверен, – осторожно предположил Хэмиш. – Вообще, я слышал, что капитан очень неплохо стреляет. Я уверен, что завтра вы оба принесете пару тушек. Может, дичь нынче и поредела, но ее по-прежнему полно.

– Да, конечно, однако без загонщиков и даже без собак, чтобы подойти к выводку, потребуется целая вечность. Каждый из нас может победить. Меня же вот что беспокоит: почему Бартлетт так уверен, что выиграет? Наверняка у него припрятан туз в рукаве. Может, все-таки придете и убедитесь, что все пройдет по правилам?

– Я бы с радостью, мистер Помфрет, – ответил Хэмиш. – Однако вот как обстоят дела. Если полковник не пригласит меня, я и права не имею показывать своего носа. А полковник меня уж точно не пригласит. Вообще, он запретил мне приходить и сегодня, однако его записка не дошла. Кроме того, если кто-то заикнется о судье, то все подумают, будто сам полковник считает, что один из его гостей будет жульничать, а этого он не потерпит.

– Я понимаю, о чем вы, – сказал Джереми, надувшись, словно ребенок. – Прошу прощения, что потревожил вас.

Хэмиш снова направился к выходу. Там он взял сверток с униформой официанта и вышел на подъездную