Субъекты безумия - Чжу Минчуань

с собой немного багажа, у каждого было по дорожной сумке. Тетушка Лун хотела проводить нас в комнаты, но тут Ху Динлэ спросил, не видели ли мы граффити снаружи дома. Я кивнул:

– Видели, конечно!

Затем я выразил свое возмущение касательно невежественности некоторых людей. Отмывать такие рисунки с белой стены – очень хлопотное дело.

Ху Динлэ многое повидал, поскольку работал в СМИ и делал сводки о загадочных и странных новостях. Услышав мое ворчание о человеке, нарисовавшем граффити, он сказал:

– Быть может, это дух с тысячей личностей…

Дух, да еще и с тысячей личностей? Я, Ян Кэ и тетушка Лун были заинтригованы его версией.

В этот момент со второго этажа дома вдруг донесся приглушенный звук всхлипываний, как будто плакал ребенок.

3. Диссоциативное расстройство идентичности

Не успели мы подняться и посмотреть, что произошло наверху, как вниз бегом спустился полный мужчина средних лет. По телосложению он очень напоминал нашего заведующего отделением. Завидев его, я чуть было не обознался. Его красные кроссовки были такими же грязными, как и наша обувь с Ян Кэ, – видно, он тоже испачкался на улице. В этом и состояло отличие мужчины от нашего заведующего – тот крайне чистоплотен и не позволил бы себе ходить в таком виде.

Несложно догадаться, что этим полным мужчиной был Сюй Лаода, сын тетушки Лун и отец Сюй Вэя.

– Не поднимайтесь, Вэй плачет. – Сюй Лаода остановил нас жестом руки. На нем были белая футболка и красный жакет, одет он был по-молодежному.

– Что с ним? – распереживалась тетушка Лун.

– Пощади его самолюбие; у него, наверное, нервный срыв, – махнул рукой Сюй Лаода.

– Тетушка Лун, дайте ему выплакаться, иногда это очень даже полезно и помогает разрядить эмоции, – обратился я к ней.

К счастью, все присутствующие были рассудительными людьми. Увидев, что мы совершенно не удивились происходящему, тетушка Лун сочла мои слова резонными. Она пригласила нас вернуться в гостиную и присесть поболтать. Я не стал думать о причине, почему взрослый парень вдруг расплакался, а вместо этого поинтересовался у Ху Динлэ, который этим временем разминал ноги, что он имел в виду под тысячей личностей.

Возможно, Ху Динлэ сказал это просто так, но когда я начал расспрашивать его более подробно, он и сам не мог вспомнить, что именно имел в виду. Возможно, это было сказано под влиянием подагры. Глубоко вздохнув, он ответил:

– Да что там тысяча, две тысячи личностей может быть…

Его слова еще больше привели меня в замешательство.

– Неужели ты не видел эту статью? – в свою очередь спросил Ху Динлэ.

Оказывается, не так давно он виделся с одним человеком по имени Чжу Минчуань, который написал статью о реальном прецеденте, произошедшем за границей. Заголовок статьи гласил: «У женщины, долгое время подвергавшейся насилию со стороны отца, произошло расщепление личности на 2500 идентичностей, и суд разрешил “им” быть свидетелями».

Этот случай произошел в Австралии, в Сиднее. Женщину звали Дженни, и с самого детства ее отец жестоко с ней обращался. Чтобы облегчить свои страдания, в то время когда над ней совершались насильственные действия, Дженни меняла свою личность на другую. Ее мозг воспринимал ситуацию таким образом, что жестоким действиям подвергалась не она, а другой человек.

Конечно, в одном человеке не может вмещаться столько личностей; многие из них исчезали, так толком и не сформировавшись, а реально существующих насчитывалось совсем немного. Согласно диагнозу психиатра Джорджа Блэр Уэста, у Дженни развилось диссоциативное расстройство идентичности. Во время появления другой личности в Дженни, в биотоках ее мозга, также происходили изменения. Но в случае Дженни это скорее является не психическим заболеванием, а своеобразным способом, помогающим избежать кошмара, с которым ей пришлось столкнуться. Если б не этот механизм психологической защиты, она давно покончила бы жизнь самоубийством.

– Какое это имеет отношение к Сюй Вэю? – Я совсем запутался.

Ян Кэ, сидевший нога на ногу рядом со мной на стуле, подхватил тему разговора:

– Если я верно понял, то ты наверняка посчитал количество детей, нарисованных на стене. Их там явно больше тысячи, и каждый выглядит по-своему. Ты думаешь, что они представляют собой тысячу личностей?

Ху Динлэ похлопал в ладоши и одобрительно воскликнул:

– Правильно, братишка, а ты очень проницателен!

– Это ведь очевидно, – невозмутимо ответил Ян Кэ, даже не посмотрев на Ху Динлэ. Его взгляд был все время направлен на ботинки. Через мгновение он взял салфетку и вытер грязь, в которую ступил, когда выходил из машины.

– Но зачем их рисовать? В чем смысл? – не понимала тетушка Лун.

У меня не было ответа на ее вопрос, но я сказал:

– Может, это просто граффити, а мы придаем этому слишком много значения…

– Такое граффити непросто нарисовать, наверняка в нем заложен какой-то смысл, – рассуждал Ху Динлэ.

– Может быть, и так, – согласился я, немного сомневаясь в своих выводах.

Ян Кэ еще чистил свою обувь и даже посмотрел на мою. Не знаю, о чем он думал, но выглядел рассеянным. Я подал ему знак взглядом, намекая, чтобы он хотя бы постарался держать себя перед тетушкой Лун. Женщина все-таки переживала за психическое здоровье своего внука…

Но Ян Кэ просто не хотел участвовать в нашем разговоре. Дочистив обувь, он встал и сказал, что пока пойдет в комнату отдохнуть с дороги.

Тетушка Лун не возражала. Она была по-прежнему радушна и сказала, что совсем невнимательна к нам, даже не отвела нас отдохнуть… Затем проводила нас с Ян Кэ на второй этаж и остановилась перед дверью в одну из комнат. Та открылась, и мы увидели лишь одну кровать. Я пытался подобрать слова для намека:

– Тетушка Лун, у вас такой большой дом, наверняка есть и другие комнаты?

Но тетушка Лун не поняла скрытого смысла моих слов и начала нахваливать эту комнату – мол, там есть ванная комната, и если вечером приспичит в туалет, можно не выходить…

Мы с тетушкой Лун только познакомились, и мне было неловко выдвигать ей какие-либо требования, тем более что внизу сидел еще один гость; а Ян Кэ и вовсе молчал. Но на самом деле комната была довольно просторной и, помимо кровати, там был диван. Я подумал, что на худой конец кто-то может поспать и на диване.

Только тетушка Лун вышла и спустилась вниз, чтобы заварить чай, Ян Кэ закрыл дверь и тут же подал голос:

– Ты спишь на полу.

– Позволь хоть на диване устроиться! – Я бросил сумку на кровать.

Ян Кэ особо не спорил:

– Ладно, ты спишь на диване.