Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

там аль за справкой — не чурайся, не гордись, расскажи все, как есть, какой закон к чему и так и далее... А вот никдоты рассказывать по твоей должности не положено. Сегодня ты ему похабный никдот, а завтра он тебя матом обложит. Понял? Или возьмем портфель, опять же. Нешто это можно, чтобы портфель — и под стол бросать? Ведь в нем, в портфеле-то, может, жизнь человеческая! А ты — под стол! Понял?

Да, я все понял! Было стыдно, как нашкодившему мальчишке.

А беспощадный старик все бил и бил.

— Рази ж можно так, чтобы жизнь человеческую пи­нать ногами?! Или взять водку: сегодня ты с Микешиным выпил. И за советскую власть. Я ведь слышал под окном... Микешины, они, брат, всегда за советскую власть пьют... У-ух, гады! А завтре он тебя перед всем районом опохмелит: дескать, пьяница следователь. Не успел раз­деться — водки потребовал!

Ох и прав был мой седой обличитель...

— Такое дело... А теперь скажу тебе о царском судеб­ном следователе. Был в николкины времена в наших краях тоже следователь. Викентий Степаныч Малютин. Надворный советник. По Сеньке и кличка была. Зверь че­ловек был. Чистый Малюта-опричник! Но поставить себя умел... Ох, умел, покойник, царство ему адово! Чтобы там баловство с девками или шутки-прибаутки, и думать не моги! Взяток не брал и соблюдал себя крепко…

Я немного ожил.

— Значит, по-твоему, подражать царскому судебному следователю?

— Не подражать. Это я не говорю. Эх, хватил! Зверю лютому подражать! Его высокородию первое удовольствие было мужика ни за пошох табаку на каторгу упечь! Ты не подражай, а к себе уважение чувствуй. К званью своему высокому. Не шуткуй с народом, а окажи, кому следоват, способствие, говорю. Помощь. О советской вла­сти расскажи, а пуще того разъясни темному законы новые. О них мы вить здесь больше понаслышке. Еще го­ворю: себя уважай. Тогда и от людей уважение полу­чишь. Вот оно как, Егорий Александрович... Понял?

Я взглянул на часы. Два часа ночи.

— Спать будешь в сельсовете. Председатель в город уехал. Я старуху свою послал тебе постелю изготовить. И наперед знай: приедешь куда-никуда в деревню — но­чуй в сельсовете. Милое дело! На гостеванье не льстись… Нy, айда, пойдем провожу...

В сельсовете оказалась жесткая койка с тощим мат­рацем, чистой простыней и тулупом...

Утром, когда я умывался из сельсоветского висячего умывальника, пришел Онисим Петрович и позвал пить молоко. Во дворе деда стоял уже запряженный Рыжий и с увлечением хрумкал сено.

Окна дома Микешина были закрыты ставнями.

— Сам тебя отвезу, Лександрыч,— заявил дед, когда мы покончили с завтраком.

— Что ж... к ночи, может быть, доедем,— ответил я, покачав головой.

— За два часа будем в Большакове! Садись!

Выведя упряжку за ворота, Онисим Петрович подтя­нул чересседельник, подошел к Рыжему и, взглянув ему в глаза, ласково спросил зачем-то:

— Понял, фараоново племя?

Рыжий отвернул башку в сторону и фыркнул.

Онисим Петрович по-молодому вскочил в ходок, схва­тил вожжи и с силой ожег коня кнутом, но не по крупу, а совсем по другому месту... Мне показалось, что Рыжий охнул. Впрочем, может быть, у него екнула селезенка. Он с места взял крупной рысью и бежал без всякого по­нуждения не меньше шести верст.

— Вот так с вашим братом! — удовлетворенно сказал Онисим Петрович. Нужно только причинное место знать.

Конечно, он говорил об уросливом коне, но смотрел мне в лицо.

По дороге я рассказал деду о предстоящем следствии и пожаловался, что трудно будет найти убийцу.

Онисим Петрович, немного подумав, спросил:

— Тележным курком, говоришь, успокоили-то му­жика?

— Да...

Он пустил мерина шагом и, хитро прищурив глаза, сказал:

— Первым делом наведи следствие — был аль нет в драке-то хозяин телеги, с которой курок выдернули. Еслив был — рестуй его без сомнения. Убивец — он...

— А если не был?

— Говорю, убивец — хозяин телеги. Больше некому..,

Это был второй урок, полученный мною в ту поездку. В самом деле: кто лучше владельца телеги, стоявшей неподалеку от свальной драки во дворе, мог знать, что курок очень легко вынимается с передка?

В милицейском дознании хозяину телеги была поче­му-то отведена свидетельская роль. Он якобы участия в драке не принимал, а только выгонял перепившихся драчунов со своего двора.

Но когда я начал следствие и спросил двух подозре­ваемых, было ли в руках хозяина двора какое-либо ору­дие, оба ответили, что видали не то короткую палку, не то — шкворень...

Вызванному на допрос владельцу телеги, снятой с пе­редка, я предъявил курок, приобщенный к делу веще­ственным доказательством.

— Расскажи, как было дело. Только не крутись и не путай.

— Чего уж тут тень на плетень наводить! — ответил мужик.— Мой грех — мой и ответ. Согрешил с пьяных глаз... Сколько мне дадут, товарищ