Арч Стрэнтон - Скалолаз. В осаде

Роберт ударил себя кулаком по лбу.

— Это безумие, — прошептал он.

— Будь поосторожнее с этим словом, Киллер, — тут же ехидно посоветовал ему Солист. — Ты уже один раз употребил его в разговоре со мной.

— Мистер Вильямс, — сказал командующий. — Это адмирал Паркер. Объясните нам, с какой целью вы это все делаете.

— Здрасьте, адмирал! — с готовностью приветствовал его Солист. — Шесть месяцев назад ваш паренек Роберт Брейкер отменил операцию «Клеопатра». Вместе с ней он отменил еще двух ребятишек из моей команды и, вы знаете, потом он пытался отменить и меня! И я так понял, что будущее мне определено, не так ли, Брейкер? Ты что, Киллер, сукин сын вонючий, думал, что я буду сидеть и ждать, пока ты не прикончишь меня? — заорал в динамиках голос Солиста.

— Да нет, Томми, ты понимаешь, — забормотал Роберт, вытирая лоб.

Под взглядами офицеров ему хотелось испариться, провалиться сквозь землю, стать незаметным мышонком, удрать в нору и не высовываться три года.

— Сейчас… — запинаясь, промямлил он. — Сейчас у нас так немножко… Это… того… все, в общем, так запуталось, все в таком хаосе…

— В хаосе?! — закричал Солист. — Проснись, Брейкер! Ты знаешь, как и я, что хаос и безумие поглощают весь мир! Это только начало! У нас не осталось нефти! Болезни передаются от человека к человеку! Вымирают леса! Озоновый слой все меньше и меньше!..

Окружавшие Солиста Круль и бандиты захихикали.

— …Мировой океан превращается в помойную яму! Засирают космос вокруг Земли! И никто не хочет ничего знать! Так продолжаться дальше не может! Правительства скоро падут, и во всем мире воцарится анархия! — закончил Солист. Все находящиеся в бункере командующего, выразительно переглянулись друг с другом.

— Том, — твердо сказал Роберт. — Что ты собираешься делать?

— Да ты понимаешь, Бобби, что бы я ни сделал, это — все-равно неизбежно. Я надеюсь, вы согласитесь с этим.

— Не обязательно, — взглянув на офицеров, сказал Роберт.

— Ну вот, видишь, — сказал Солист. — Видишь, Брейкер! Ты не можешь со мной спорить или торговаться, не можешь предложить мне кусок дерьма под видом каких-то психологических обследований. Это — философия!

— Хорошо, хорошо! — прервал его Роберт. — То, что ты сделаешь, эго неизбежно.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал Солист. — А теперь посмотри, посмотри только на мою жизнь. На мою сладкую, хрупкую жизнь, которую вы все хотите уничтожить! Меня не было с хиппи в шестидесятые годы, а если бы был, я внес бы свой вклад в революцию, и все, глядишь, было бы по-другому!

— Послушай, Том, если это о том, что ты хочешь снова пережить шестидесятые годы, ты можешь забыть об этом! Ваше движение умерло!

— Да! Конечно! — возбужденно заговорил Солист.

— Движение идет, некоторое время развивается, затем замедляется, останавливается и все, его нет, но революция… Революция всегда возвращается, и бьет тебя по лицу! Вы хотели убить меня, так что добро пожаловать в Революцию!

Ответом ему было гробовое молчание, Солист тоже помолчал, а потом добавил:

— Продолжение следует. Я еще свяжусь с вами, — и отключился.

Пауза в бункере продолжалась.

— Он рехнулся, — сказал наконец Роберт Брейкер.

— Он абсолютно свихнулся. Поехал, двинулся, слетел с катушек. Он псих.

Офицеры молчали.

— Мне нужен список всего, что есть на крейсере, — сказал адмирал.

— Слушаюсь, сэр! — ответил помощник и быстро вышел.

Сидящий среди офицеров незаметный человек в гражданском костюме снял трубку и набрал номер.

— Генерал, — сказал он. — Вот что нам стало известно. Угроза подтверждена, и она реальна. Подтверждаю: реальна.

Роберт Брейкер с тоской смотрел в точку перед собой.

А в капитанской рубке «Миссури» Круль и бандиты покатывались со смеху.

— Думаешь, они тебе поверили? — спросил Круль.

— Не знаю, не знаю, — с довольной улыбкой ответил Солист. — Наверное, думают, что я параноик какой-нибудь, сумасшедший.

И тут к ним обернулся доктор Патлокк.

— Взгляните-ка сюда! — произнес он и сделал приглашающий жест рукой в сторону монитора компьютера.

— Вот и еще одна цель! Да какая славная! Вот и ко-ординатики ее! Вот и чудненько! Внимание! Стреляю! — и нажал на кнопку.

Раздался грохот и корабль вздрогнул всем корпусом.

— Пошла!!! — радостно закричал Патлокк. — Пошла ракета! Ракеточка! Давай, давай, милая! Ракетулечка!

Все в рубке уставились в мониторы. На одном из них была отмечена прямая от крейсера до цели. Желтая мигающая точка двигалась по ней. На другом вдруг возникло и, по мере передвижения точки, все четче становилось изображение какого-то военного объекта.

Оно все увеличивалось, увеличивалось, вот оно заполнило весь экран, затем экран ярко вспыхнул и погас. На другом мониторе тут же исчезли изображение цели и траектория полета ракеты.

— Ба-бах. ты мертв! — крикнул Солист.

— Ура! — тоненько закричал доктор Патлокк.

На мониторах в бункере командующего вдруг резко прыгнули и погасли картинки.

— Что происходит? — спросил адмирал.

— Он уничтожил нашу (радиорелейную)??? (72) спутниковую станцию, — ответили ему.

— Зачем? — удивленно спросил адмирал.

— Он пытается нас ослепить, — ответил один из офицеров.

— Но в этом нет логики! — воскликнул, покосившись на человека в гражданском, адмирал. — Он знает, что мы все-равно можем следить за ним от самого Пирл-Харбора!

Незаметный человек в гражданском костюме снял трубку и набрал номер:

— Разбудите президента, — коротко приказал он.

А на «Миссури» кипела работа.

Матросы из машинного отделения и капитанской рубки, незапертые в трюме, таскали и подвешивали на стальных тросах длинные двутавровые балки. Они делали это по всей длине перехода, устраивая нечто вроде висячего рельса. Один из бандитов, огромный негр, приваривал оксигеновым аппаратом балки друг к другу, а в необходимых местах устраивал жесткие крепления, приваривая к балкам и корпусу крейсера вспомогательные несущие стержни.

Рельс быстро удлинялся, бандиты поторапливали матросов, негр работал быстро и умело. Подойдя к очередному месту, где он предполагал установить вспомогательный стержень, негр огляделся и приступил к работе. С одной стороны перехода была металлическая стена, которая вопросов не вызывала. С другой — дверь одной из кают. Негр подергал ее и прислушался. Дверь была заперта, и за ней было тихо. Негр на всякий случай заварил ее в двух местах и принялся приваривать к ней стержень.

— Шевелись, шевелись! — подгоняли матросов бандиты. — Быстрее, хозяин сердится!

Круль и Солист спустились из рубки и направились по переходу к негру, осторожно обходя висящие балки.

В это время точно под ними по коммуникационному тоннелю полз Кейт Рейбок. Он быстро проскочил под решетчатым люком, через который сыпались вниз, в тоннель, искры от сварочного аппарата и замер, глядя снизу вверх сквозь решетку на две пары ног, подошедших и ставших прямо на люк. Одну пару он узнал сразу — это были ноги Круля. Обладателя вторых он не знал, но был уверен, что скоро с ним познакомится и уже заранее жалел этого человека. Встреча с Кейтом не сулила ему ничего хорошего, если только он всерьез не мечтал о смерти. «Впрочем, вряд ли кто-то всерьез мечтает о смерти, — подумал Кейт. — Тем более о такой, какую я постараюсь устроить.»

— Ну, как идут дела? — спросил, подойдя к негру, Солист.

— Отлично, — ответил негр и выключил аппарат. — У меня три секции здесь, четыре — здесь, и две — там. Все будет закончено через час. Неплохо, а? — сказал он с гордостью.

«Через час? — иронично подумал, наблюдавший за ними снизу, Кейт. — Ну-ну! 175 Он мог спокойно расстрелять и негра, и Солиста, и Круля через решетку люка. Но, тем самым Кейт сразу обнаружил бы себя. Делать же это, не ознакомившись полностью с ситуацией на «Миссури», Кейт счел несколько поспешным. Поэтому он повернулся и осторожно пополз по тоннелю в сторону кают-компании.

— Давай не задерживайся, — Солист похлопал негра по плечу. — Время — деньги. В прямом смысле этого слова. Ведь ты меня понимаешь?

Негр усмехнулся и опять включил аппарат. Круль и Солист пошли дальше по переходу.

— Стоп! — сказал вдруг Солист и остановился. — . Что это за шум?

Откуда-то снизу шли чуть слышные тяжелые неравномерные удары, как будто чем-то долбили в стену.

— Это? — Круль усмехнулся. — Это мой любимейший экипаж.

Запертые в трюме матросы и офицеры, подхватив огромную железную балку, одну из лежавших на дне для балласта, ударяли ею в борт корабля.

— Давайте, ребята, — подбадривал их мичман Тейлор, — может, кто услышит нашу морзянку! Тогда нам помогут! Главное — не сдаваться!

События, происшедшие на крейсере, неожиданно резко изменили мичмана. Осознав, кем на самом деле был его бывший кумир — первый помощник Круль, и оказавшись запертым в сыром, темном и душном трюме вместе с командой, которую он, в подражание Крулю, раньше старался всячески притеснить и унизить, которую стоило, в подражание Крулю, лишь презирать, мичман Тейлор решил стать совсем другим человеком. Наблюдая, как члены экипажа, которых раньше он считал существами низкими и недостойными, поддерживают друг друга, как они стараются облегчить муки раненых, как подбадривают упавших духом, забыв о прежних, неизбежных в любом коллективе распрях, Тейлор вдруг смог правильно оценить свое прежнее поведение. Оценив его, он так расстроился, что даже всплакнул в дальнем темном углу, но потом решил быть мужественным, подающим пример, офицером. Именно он придумал бить балкой о борт, в связи с чем удостоился всеобщей похвалы. Роль умного, мужественного офицера, любящего и поддерживающего команду, уважаемого и любимого ею, Тейлору очень нравилась. Так же, как и в прежние выбранные им образы, он постарался полностью вжиться и в эту роль. А, вжившись, стал, по сути, таким человеком.