Сердце волка - Андрей Михайлович Дышев

ее терпение лопнет? Когда прорвется поток вопросов, смешанных с раздражением? Мы сели, я открыл крышку «бардачка». Лада демонстративно отвернулась, словно хотела сказать, что научена уроком и не желает совать свой нос в чужие дела. Мне же хотелось, чтобы она увидела Серегин «подарок» и поняла, что я пригласил ее в опасное путешествие.

Две черные, овальные "эргэдэшки" были несколько раз обернуты газетой и перетянуты веревкой, а запалы к ним, похожие то ли на открывалки для бутылок, то ли на брелки для ключей, лежали в зеленой коробочке из-под духов.

– Подержи-ка, – сказал я Ладе, привлекая ее внимание, и протянул ей одну гранату. В другую я стал ввинчивать запал. Лада, глядя то на мои руки, то на свои, по-прежнему проявляла мужественное равнодушие. Меня это, в конце-концов, развеселило.

– Послушай, ты хоть бы ради любопытства поинтересовалась, куда мы поедем, – сказал я, расстегивая замок-молнию на чехле сидения и заталкивая гранату под паралон.

– Мне все равно, – ответила она. – Я тебе доверяю.

– Но почему? С какой стати ты доверяешь малознакомому человеку?

– А с какой стати ты доверяешь мне, хвастаешь передо мной этими штучками? Почему не спрашиваешь, кто я такая, откуда сюда приехала, с кем поддерживаю отношения?

– Меня это не интересует. Я тоже тебе доверяю, – отблагодарил я Ладу тем же комплиментом.

– Ну и прекрасно! – удовлетворенно кивнула она. – Будем считать, что мы признались друг другу в любви.

Ах, вот в какую сторону тебя заносит! Ты заговорила о любви! – подумал я и скорее машинально, чем осмысленно глянул на себя в зеркало. Рожа, конечно, немного небрита, критически оценил я себя, но еще вполне привлекательна.

Вторую гранату я затолкал в сидение, на котором полулежала Лада, и помчался к "Горизонту".

– Поскучай немного в машине, – сказал я Ладе, остановившись перед входом в гостиницу. – Я мигом.

Миг затянулся на полчаса. Профессор, как я и предполагал, уже не спал. Едва я постучался к нему в номер, как он тотчас распахнул в дверь и с порога схватил меня за руки, словно я намеревался убежать.

– Я вас жду с вечера! – зашептал профессор, затаскивая меня внутрь и закрывая за мной дверь.

– Разве мы договаривались о встрече? – спросил я.

– Уваров звонил! – едва ли не торжественным голосом известил Курахов. – Кажется, вы постарались, чтобы он меня нашел?

– Да, я переключил свой телефонный номер на ваш. И что он сказал?

– Когда я рассказал ему о пожаре в гостинице и о том, что манускрипт сгорел, он потребовал, чтобы я приехал на место встречи лично.

– Это естественно. Раз манускрипт уже недоступен, вы сами покажете место захоронения клада.

Профессор ходил из угла в угол. Я никогда не видел его в таком взволнованном состоянии.

– Но что же делать? – спрашивал он то ли себя, то ли меня. – Неужели ситуация безвыходная? Неужели нельзя что-нибудь придумать, чтобы освободить Маришу?

– А зачем что-то придумывать, профессор? – пожал я плечами. – Уваров уже все придумал, все подробно вам расписал – когда и где вы должны быть. Приедете в Лазещину, покажете место, куда графиня закопала сокровища, и получите свою Маришу живой и невредимой.

Курахов остановился и недобрым взглядом посмотрел на меня.

– Надо же, какой вы, однако, остроумный! Приеду, покажу, получу… А известно ли вам, господин, так сказать, директор, сколько лет я потратил на этого Христофоро ди Негро? Сколько здоровья ушло на командировки и экспедиции? Почему я должен ради какого-то безумца и авантюриста жертвовать делом всей свой жизни?

– Значит, вы не хотите делиться? – подытожил я.

– Делиться! – снова передразнил меня Курахов. – Он же отберет у меня все! Он не оставит мне даже медной монетки!

Я как бы невзначай достал из кармана куртки "регент", извлек из рукоятки магазин, поднес его ко рту, сдувая мнимую пыль, и загнал его на место.

– Хорошие, однако, игрушки вы носите с собой, – произнес Курахов, не сводя взгляда с оружия. – Это что же – необходимый атрибут для выживания?

– Это аргумент, Валерий Петрович, – ответил я, пряча пистолет в карман. – Когда все остальные исчерпаны, я использую этот.

– И как, – осторожно поинтересовался Курахов, – эффект от него достаточно высок?

– Достаточно, – кивнул я.

Профессор дозревал. Я терпеливо ждал предложения.

– На ремонт вашей гостиницы потребуется очень много денег, – Курахов сделал заход с другой стороны.

– Очень меткое наблюдение, – оценил я.

– Я хочу… – профессор аккуратно подбирал слова, чтобы не слишком меня обнадеживать. – У меня есть к вам деловое предложение… Вы хотите заработать?

– Сколько?

– Сколько! – взмахнул руками Курахов. – Если бы я знал, сколько.

– Вы предлагаете мне работу, но не можете сказать конкретно, сколько мне заплатите. Это не разговор, профессор.

– Но вы же понимаете особенность, так сказать, работы, которую я вам предлагаю. Надеюсь, вы понимаете, о чем речь?

– Не совсем.

Курахов или боялся, или не знал, как точно назвать ту услугу, которую он от меня ждал.

– Ваше оружие, ваши мускулы… То есть, я хочу сказать, что, в отличие от вас, я не умею общаться с криминальными типами вроде Уварова. А вы человек приспособленный к условиям нашей жизни. Умеете, так сказать, обвести человека вокруг пальца. Припугнуть. Или, скажем, в нужный момент дать по физиономии.

– Вы хотите, чтобы я обвел вокруг пальца Уварова, припугнул его и дал ему по физиономии?

– Да.

– И при этом, чтобы в ваших руках оказались и Марина, и сокровища консула?

– Вы правы.

– На какую долю сокровищ я могу претендовать?

Профессор замялся.

– Видите ли, ни вы, ни я этих сокровищ в глаза не видели. Может быть, они вообще не стоят ничего. Так, какие-нибудь казначейские бумаги, любовные письма и недорогие украшения – что еще может оказаться в ларце графини, в спешке покидающей осажденный город? Так что мне трудно…

– Валерий Петрович, – остановил я профессора. – Речь идет не о том, что именно мы найдем. А о доле, которую вы дадите мне в качестве гонорара за оказанную вам услугу.

Профессор снова