Точка замерзания крови - Андрей Михайлович Дышев

сразу рассказать обо всем. Но потухший, безжизненный интерес Тенгиза я не мог удовлетворить иначе, чем пустым ответом:

– Так получилось… Давай отойдем подальше, там на обрыве загорает девчонка, которая была с нами в вагоне. Лучше, чтобы она не видела нас вдвоем.

Тенгиз был во власти усталости, и она делала его безразличным ко всему. Благодарный за то, что я не обрушил на него лавину информации, над которой ему пришлось бы ломать голову, он оперся о мое плечо, встал и покорно пошел следом за мной на Ледовую базу.

Это хорошо, думал я. Сначала он будет отсыпаться, отогреваться, отмываться, а только потом спросит о делах. За это время Мэд успеет добраться до Минвод и взять билет до Москвы.

Тенгиз ввалился в мой вагончик, скидывая на ходу вибрамы, и в чем был повалился на кровать. Я накрыл его одеялом и с баком вышел на кухню, чтобы нагреть воды. Но когда я вернулся, Тенгиз сидел на кровати, скрестив под собой ноги, и пил из горла коньяк, который нашел в навесном шкафу. Коньяк ему не нравился, он морщился после каждого глотка, будто хлебал очень горячий чай или отвратительное на вкус лекарство.

– Откуда это? – спросил он, кивая на никелированную спинку кровати.

Я не сразу понял, о чем он. Посмотрел на кровать, на Тенгиза, снова на кровать.

– В каком смысле? – уточнил я.

– В прямом. Кровь откуда?

Я склонился над спинкой, протер глаза. Темный мазок на изгибе трубы, больше похожий на мазут. Устал человек, повсюду уже кровь мерещится.

– Да это не кровь, – осторожно пояснил я. – Грязь.

– Ты меня за идиота не принимай, – спокойно посоветовал Тенгиз, в очередной раз отхлебывая из горла. – Я эту грязь нутром чую.

Я снова посмотрел на спинку кровати. Может, и в самом деле кровь, но откуда она здесь взялась – ума не приложу.

– Давай о деле, – изменившимся голосом произнес Тенгиз.

– На Приюте Гельмут, – начал я с того, что, на мой взгляд, было самым главным.

– А девчонка?

– И она была там.

– С украинцем контактировала?

Я кивнул. Тенгиз поморщился, взболтнул коньяк, глядя на него с нескрываемым отвращением, и процедил:

– Послушай, что за гадость ты у себя хранишь? Это же невозможно пить!

Я молчал, давая Тенгизу возможность выплеснуть досаду. Он поставил бутылку на стол, скрестил на груди руки и задумался.

– Где она сейчас?

– Не знаю. Час назад поехала вниз.

– Так ее можно догнать? – спросил Тенгиз.

– Вполне.

– А что я ей скажу?

Я пожал плечами.

– Понятия не имею.

– И я не знаю. Но почему, как вы оказались здесь?

– Прилетели на вертолете.

– Ну, дела, обанный бабай! – покачал головой Тенгиз. – Давай обо всем подробно!

Я рассказал Тенгизу, как Глушков завладел автоматом, как убил сначала одного, а затем второго пилота, как я сажал вертолет на снежном поле, как Глушков умер от отека легких, а Илона, воспользовавшись удобным случаем, передала вибрамы с контейнерами украинцу, и тот, испытав действие стимулятора на себе, устроил на Приюте дебош. Чем дольше я говорил, тем все более тоскливо выглядел Тенгиз. Когда я замолчал, он резюмировал:

– Меня снимут с должности. Провал по всем статьям. Ну, Глушкявичус, ну, темная лошадка!

– Не драматизируй, – попытался я успокоить Тенгиза. – Не все так плохо складывается.

– Не все так плохо?! Ты смеешься или прикидываешься дурачком? Что мне теперь делать с этой Илоной? Как я ее возьму? Ты понимаешь, что теперь невозможно доказать ее причастность к контрабанде порошка? Ты видел, как она передавала вибрамы украинцу? Ты ее за руку поймал? Ты при свидетелях достал из подошв контейнеры и вытряс из них стимулятор?

Я отрицательно покачал головой. Тенгиз сделал мину и развел руками.

– Вот видишь.

Я сделал сильный ход:

– Но мы теперь знаем, где находится база боевиков.

Тенгиз кинул на меня быстрый взгляд.

– Так ты все-таки узнал? И молчал? Где база?

– В бывшем альплагере "Белый Князь". Там когда-то оттягивались партийные боссы Чечено-Ингушетии. Их закидывали туда вертолетами. Я слышал, что там стоят три классных гостиничных корпуса со всеми прибамбасами, медицинский корпус, шикарная кухня, и все в отличном состоянии. Базу не разворовали в перестройку только потому, что она находится в относительно недоступном месте, туда всякий чмошник не поднимется.

Тенгиз несколько оттаял. Он снова потянулся к бутылке с коньяком, отхлебнул не поморщившись.

– Это уже что-то. За это спасибо. За это нас уже не расстреляют.

– "Спасибо", конечно, хорошая штука. Но лучше поощри меня материально, – вроде как пошутил я.

– Сейчас! – кивнул Тенгиз. – Достань в заднем левом кармане рюкзака рулон туалетной бумаги и оторви себе, сколько хочешь… Кстати, а наши баксы где?

Я пожал плечами.

– Я же тебе рассказывал, что Глушков перед тем, как помереть, куда-то спрятал рюкзак. Может быть Илона его под шумок сперла, может быть Гельмут.

– Надо найти. Мне за них отчитываться.

– Напечатаете еще.

– Напечатаете! – передразнил Тенгиз. – Сложнейшая технология! Высшее качество подделки! Если они пропадут, мне оторвут башку. Это же инвентарь МВД!

Я пообещал Тенгизу, что обыщу весь Приют. Мы помолчали. Я ждал, когда он первым заговорит о Немовле, чтобы инициатива исходила от него, но Тенгиза тянуло в другу сторону:

– Пока я буду заниматься трупом Глухерсона, Илона свалит за границу. И Бэл, как назло, пропал. Где он может сейчас быть?

– Бэл не пропадет. Он потерял нас, и ему ничего не останется, как вернуться на Приют. Я бы посоветовал тебе для начала взять Немовлю по подозрению в убийстве Шаттуева. Простейший обыск в присутствии понятых, и ты находишь при нем психотропный препарат. Разве этого мало?

– Мало. Мы упустили немку. А она главная фигура в этой истории… Гельмута бы как-то взять.

– Гельмут чист, ухватиться не за что.

Тенгиз вздохнул.

– Ты прав. Ухватить его не за что… Подай-ка мне хоть ты руку!

Он опустил ноги и стал обуваться. Здоровый мужик, ему трудно исчерпать свои силы до конца. Несколько глотков коньяка и хорошо протопленная берлога быстро вернули его к жизни. Тенгиз снова стал сыщиком, профессионалом высокого класса, способным работать в любых условиях. Я проникнулся к нему уважением, хотя прекрасно понимал, что мои и Тенгиза планы на ближайшее будущее сильно разнятся.

– Куда ты собрался? – спросил я, стараясь придать голосу равнодушный оттенок.

– Куда ж еще? На Приют, естественно, – ответил Тенгиз, доставая из рюкзака табельный "макаров" и засовывая его под куртку.

– Отдохнул бы.

Я стал разливать по стаканам кипяток, кинул в каждый по две ложки растворимого кофе и сахар.

– Я не буду, – сказал Тенгиз. – Времени нет. Потом.

– Времени у нас вагон, –