Моя Оборона! Лихие 90-е - Артём Март

потому от сладкого я пока что откажусь, извините. Да я в принципе, небольшой любитель сладостей.

— Ну как же это? — Петр Ильич изобразил обиженный вид. — Я был бы очень рад, чтобы вы попробовали. Лишь кусочек!

— Я уже плотно поужинал по дороге домой, в кафе, — отмахнулся я настойчиво.

Так и было. Мы с Женей и Ефимом были в том самом Подсолнухе, о котором говорил лысый мужик, заявившийся к юристу Шнепперсону.

К сожалению, мужчины с папкой там сегодня не было. Никто из персонала или гостей его не видел. Или же, говорил, что не видел. В любом случае, мы решили зря не посещать такое заведение и поужинали. Борщ со сметаной, и шашлык на второе оказались что надо.

— Ну, вы меня очень обижаете, — сказал Петр Ильич.

— Ну, тогда извините, — я пожал плечами.

— Ну ничего. Не хотите, так не хотите, — сказал Петр Ильич. — Надеюсь, моя настойчивость не отвратила вас от нашего договора? Поиграем в шахматы?

— Почему бы и нет, — я улыбнулся.

Тогда мы устроились поудобнее, наискось, друг напротив друга. Света с Сережей остались посмотреть, а вот Валерия Павловна решила уйти к себе.

— Что-то устала я сегодня, — встала она и даже пошатнулась. Сергей поддержал ее. — Ну еще бы! Полдома намыла одна! Конечно, немудрено тут утомиться!

Я заметил, что Петр Ильич зыркнул на нее как-то странно. Тонкие его губы на мгновение искривились в улыбке, но почти тут же вернулись в нормальное положение.

— Вы запросто могли утомиться, — кивнул он. — В вашем возрасте это немудрено. Я сам через такое постоянно прохожу. Ну ничего. Отдохнете, и все будет в порядке.

— Ничего-ничего, Петр Ильич. Я справлюсь, — сказала женщина.

Я заметил, что она побледнела, а под глазами появились болезненные круги.

— Давайте я помогу вам, — встал Петр Ильич. — Доведу до комнаты. Никто ведь не возражает?

Конечно же, никто не возражал. Петр Ильич взял Валерию Павловну под руку и повел вон из кухни. Вернулся минут через семь.

— Валерии немного нездоровится, но это ничего. К утру придет в норму, — сказал он, присаживаясь на свое место. — Ну что, Виктор? Начнем нашу партию?

— Ну давайте, — пожал я плечами. — Белые смелые.

Петр Ильич, как всегда, по-доброму улыбнулся и тронул белую пешку. Однако убрал руку не походив.

— А знаете, у меня идея. Помните, я говорил вам о том, что остался во мне еще дух какого-то азарта?

— Как тут забудешь?

— Тогда, может, добавим нашей игре немного остринки? Совсем капельку. Поиграем не на интерес, а на что-то. Чисто, чтобы друг друга подстегнуть.

— О чем вы говорите? — я улыбнулся.

— Ну вот я настаиваю на том, чтобы вы попробовали мою шарлотку, Виктор, — он пододвинул оставшийся кусочек, покоящийся на тарелке, поближе ко мне. — Вы же отказываетесь из спортивных соображений. Верно?

— Верно, — улыбнулся я.

— Ну вот! Давайте, если я выиграю, вы попробуете мой пирог. Хотя бы небольшой кусочек.

— А если выиграю я? — Сказал я с улыбкой.

— То я перестану приставать к вам со своими глупыми предложениями о шахматах и шарлотках, — заулыбался Петр Ильич.

— Вы не пристаете, — вежливо покачал я головой. — Но я буду рад, если, в случае проигрыша, вы сами съедите свою шарлотку.

Реакция старика оказалась необычной. Пусть она была только слегка уловима, но я смог различить в его мимике что-то похожее на сомнение. Один-единственный краткий миг сомнения. Потом в глазах его блеснуло и тут же погасло что-то напоминающее настоящую решимость. Такую, с которой рискуют жизнью.

— Ну хорошо, я не против, — сказал он беззаботно и повторил: — белые смелые.

Потом сделал первый ход. Сергей и Светлана недолго следили за нашей партией. Спустя минут двадцать оба ушли, сославшись на накатившую усталость.

— Еще бы! — Проводил их взглядом Петр Ильич. — Время уже позднее, нет ничего удивительного, что вы утомлены.

Я никогда не играл в шахматы серьезно, но сейчас почувствовал разжигающийся азарт. С неменьшим азартом играл и Петр Ильич. То, что я не смогу победить его, мне стало ясно, когда старик забрал ферзя, по моей собственной невнимательности. Тем не менее я старался, как всегда, выложится на максимум и не уступить. Не уступить в этом случае значило сыграть вничью.

— М-да, — со странной не очень доброй улыбкой протянул Петр Ильич. — Неожиданный поворот событий.

— Мне кажется, я смогу убегать так до ишачьей пасхи, — сказал я.

На столе осталось три фигуры: мой король, а также король и слон Петра Ильича. Но и сейчас Петр Ильич не сдавался. Он всеми силами пытался поймать черного короля в ловушку, но тот был всегда на шаг впереди и уходил от частых шахов.

При таком раскладе мы игрались точно около получаса.

— Вы меня не поймаете, — заскучал я. — Я думаю, стоит остановиться на пате.

Петр Ильич застыл над доской. В последний раз обвел взглядом фигуры.

— Неожиданно интересная игра, — сказал он. — Не думал, что вы сможете сыграть таким образом.

— Победить я вас не смог, — покачал я головой.

— Но вы перевели игру в настоящие кошки-мышки. Вы правы, эта беготня может продолжаться хоть до самого утра. Потому я признаю свое поражение.

— Я бы не назвал это поражением. Мне скорее повезло, — с улыбкой сказал я.

То, что случилось в следующий момент, показалось мне крайне странным: Петр Ильич взял последний кусок шарлотки и засунул его себе в рот чуть ли не целиком. Быстро проживав, громко проглотил.

— Все хорошо? — Нахмурился я.

— Очень вкусный пирог. Жаль, вы не попробовали. — Петр Ильич встал. — Что-то я устал. Пойду подышу свежим воздухом.

Я пожал плечами и принялся собирать шахматы.

— Оставьте, — внезапно обернулся он. — Я уберу их сам.

* * *

Химик торопливо вышел на двор. Опорожнить желудок нужно было как можно скорее. В его возрасте последствия для здоровья могли быть неприятными даже после нескольких минут нахождения этой дряни в его теле.

Сбежав по низеньким ступенькам, он обогнул угол дома, направился к стене своей комнаты. У Химика было странное ощущение. Ощущение, что Летов о чем-то догадался, стал что-то подозревать. Он заметил это во