Сердце волка - Андрей Михайлович Дышев

протянул ее для поцелуя. – Я хотел бы просить вашего разрешения… Койка во дворе непременно промокнет. Если я расставлю здесь, в кафе, стулья, с целью ночлега, то как вы на это посмотрите?

– Ночуйте в комнате молодоженов, – ответил я, выпив вслед за батюшкой полный бокал неразбавленного джина. – Ключи возьмите у меня в кабинете. Только вот что, – вспомнил я, уже открыв двери во двор. – Там выбито окно. Закройте его на всякий случай подушкой.

– На какой случай? – спросил отец Агап, поднимая на меня свои водянисто-зеленые глаза. – Знаете, мне все-таки было бы лучше внизу, на стульях…

Я не ответил и вышел на воздух. Черное небо над морем, словно гигантская бесовская танцплощадка, ритмично озарялось мертвенным светом приближающейся грозы.

25

Я остановил «опель» метрах в пятидесяти от «сузуки», под огромным буком, в могучей кроне которого, как рыба в сетях, застревало разноцветье лампочек набережной. Сквозь декоративный плетень восточного ресторана я мог разглядеть невысокий подиум, под которым была сложена обувь, словно в школьном гардеробе, карликовые столики и сидящих вокруг них людей, мучающихся из-за отсутствия стульев.

Влад сидел, а точнее, стоял на коленях ко мне спиной. Две девушки, которые были с ним, прислонились друг к дружке спинами, с зеркальной точностью согнув ноги в коленях и обхватив их руками. Анна опиралась локтями о столик и сквозь огонь свечи, как мне казалось, смотрела через плечо Влада в мою сторону. Она не могла меня увидеть, даже если бы я вышел из машины и встал у плетня во весь рост, но страх быть обнаруженным за таким постыдным занятием, как подсматривание, заставил меня вжаться в кресло и опустить голову, едва не доставая носом до кнопки сигнала.

Впрочем, мою засаду очень скоро рассекретила зрелого возраста женщина с черными волнистыми волосами, которые спадали на шелковую красную рубашку с большим остроугольным воротником. Она просунула свою крупную, источающую резкий парфюмерный запах, голову в оконный проем и спросила:

– Какие-нибудь проблемы? Могу помочь.

Ей надо было сразу ответить, что я ни в чьей помощи не нуждаюсь, но я зачем-то ввязался в разговор, стал уточнять, чем именно может помочь мне женщина, и какие проблемы под силу ей устранить. Этого было достаточно для того, чтобы знойная брюнетка удовлетворенно кивнула, выпрямилась и, щелкнув пальцами, крикнула в темноту:

– Девки, ко мне!

Хорошая порция джина несколько снизила мою способность адекватно оценивать происходящее, но, тем не менее, я поразился армейской вышколенности местных проституток. Из кустов, задворок и темных углов вдруг показались разномастные девчонки. Я подумал, что сейчас они облепят машину, как рой свою пчелиную матку, но девки, выравнивая носки туфель, встали в одну шеренгу, лицами, а точнее, грудями, ко мне. Сутенерша, прохаживаясь перед строем, как взводный перед солдатами, демонстрировала товар и нахваливала его:

– Девочки у меня хорошие. Все, как на подбор… Господин предпочитает брюнеток или блондинок? Худеньких или пышечек?

Мне как-то не приходилось пользоваться платными любовными услугами, и эта откровенная торговля живым товаром несколько задела мою пуританскую совесть. Я уже хотел было завести машину и сорваться отсюда без всяких объяснений, как заметил сквозь плетень, как Влад рассчитывается с официантом, а его три подруги и длинноволосый друг, уже спустившись с подиума, отыскивают свои кроссовки и туфли.

Тут мне в голову пришла совершенно бредовая идея. Стыдясь слишком откровенно рассматривать жриц любви – мне казалось, что это обязательно должно унизить их чувство собственного достоинства – я быстро пробежал глазами по строю и остановил взгляд на невысокой девушке в голубом декольтированном платье. Ее лицо мне показалось знакомым. Кажется, она часто заходила в мое кафе, заказывала мороженное, кофе и подолгу читала "Cosmopolitan". Девушка меня тоже узнала и невольно вышла из "строя".

– Привет! – неизвестно чему радуясь, произнесла она и, как мне показалось (или хотелось, чтобы так было), слегка покраснела. – Рада вас здесь видеть…

Лучше бы она ничего не говорила. Всякие слова в такой ситуации – глупость несусветная.

– Сто пятьдесят баксов, – торопливо предъявила мне счет сутенерша, опасаясь, как бы я не предъявил права на бесплатное пользование девушкой, коль она оказалась моей знакомой. – Море удовольствия всего за сто пятьдесят баксиков.

Я открыл дверцу и протянул жгучей брюнетке две сотенные купюры. Девушка в голубом платье села рядом со мной. Строй проституток стремительно таял, казалось, что девчонки просто растворяются в ночи. Сутенерша раскрыла сумочку и стала нарочито долго искать сдачу. Я завел мотор, сдвинул рычаг вперед. Машина вздрогнула, мощный двигатель зарычал от нетерпения. Влад, словно шахматный конь, углами, между столиков, пошел к выходу. Его спутники последовали за ним. Что они там заказали? Бутылку шампанского и пять порций лагмана в расписных зеленых "косушках"? И ради этого стоило оставлять лагерь и ехать в такую даль?

Я понял, что если буду дожидаться сдачи, то мой ночной мотылек успеет состариться и потерять привлекательность, и отпустил педаль тормоза.

– Привет! – весело сказала девушка, словно мы только что впервые встретились. – Меня зовут Лада. У тебя можно курить? А как твоя машина называется? Мне нравятся парни вроде тебя. У тебя такие сексуальные руки!

Девушка начала работу. Давно отработанный текст она произносила с несвежей бодростью. Мой "опель" поравнялся с "сузуки", но Влад со своим стадом еще не вышел из-за плетня. Мне пришлось пойти на второй круг, погнав машину мимо пивного бара, по улочке с мусорными баками, по запруженной набережной и на "пятачок", сквозь тень, начиненную дисциплинированными проститутками.

Когда я вторично поравнялся с японской инвалидкой, процесс посадки был в самом разгаре. Моя ночная бабочка поедала меня глазами, выискивая во мне фрагменты тела, которые можно было бы назвать сексуальными. Она не ожидала, что я резко заторможу рядом с "сузуки", и о чем-то уже начала нежно мурлыкать. Не слушая ее, я вышел из машины и, опираясь о раскрытую дверь, вскинул руку:

– Приветствую, охотники за мифами и призраками!

Я смотрел на Влада, и краем глаза видел Анну. Она уже собиралась сесть в машину, занесла ногу, приподняв край и без того короткого платья. Движения ее замедлились. Она застыла, поставив туфлю на порожек кабины.

– Добрый вечер! – наклонившись, поздоровался я с девушками