Без алиби - Андрей Михайлович Дышев

штурмовой рюкзачок и повесил на поясной ремень радиостанцию.

– На рынок, – пояснил он и быстро пошел к шоссе.

Еще некоторое время я видел его вылинявшие шорты, длинные загорелые ноги в белых кроссовках. Простой радиоинженер из Питера, думал я. Мало зарабатывает. Ну и что? Нельзя же все мерить суммой заработка? Может быть, он счастлив уже только от того, что у него есть верные друзья, что ему покоряются вершины, что он отрывается от грешной земли и, как по ступеням, поднимается до самых облаков? И этот спартанский образ жизни, эта палатка среди деревьев, которые наполняют воздух головокружительным запахом хвои, этот костер в очаге из морских гладких камней – предел мечтаний, который он никогда не унизит банальным земным предательством?

Я посмотрел вверх. Эта стена, это чудо природы, манила меня к себе. За последние дни я несколько раз поднимался по ней, но сейчас вдруг нестерпимо захотелось опять пойти к вершине, ощутить тепло, исходящее от камня, словно от живого существа, увидеть, как постепенно удаляется от тебя земля, расширяется кругозор, и все становится игрушечным, несерьезным, безобидным.

Я не стал будить Гришу, воспользовался его снаряжением и по перилам стал подниматься вверх. Горы – как наркотик. Чем чаще на них бываешь, тем больше хочется к ним опять. Откуда в них столько притягательной силы?

Я долез до середины – не меньше двухсот метров от подножья, а от уровня моря – все двести пятьдесят. Пристегнулся карабином к крюку, оперся ногами о стену, откинул туловище назад, сцепил руки на затылке "замком". Слабый ветер раскачивал меня, как маятник, стая чаек с ленивым криком кружила подо мной, по узкому воздушному коридору, как НЛО, беззвучно скользил обрывок облака, в самом деле похожий на тарелку. И бездна чистого теплого воздуха вокруг. Непередаваемое ощущение.

Я уже начал потихоньку засыпать между небом и землей, как неожиданно услышал снизу крик, который в мгновение нарушил идиллию. Теперь я понимал, как можно ненавидеть приземленную жизнь, находясь на уровне облаков. Пришлось принять вертикальное положение и посмотреть вниз. Рядом с палатками, похожими на огрызки цветных карандашей, отчаянно размахивал мне руками Гриша. Разобрать, чего он от меня хочет, не было возможности, и я решил спуститься, потому как он уж слишком настойчиво махал мне руками. Когда я заскользил вниз, он замолчал – значит, я правильно его понял.

– Привет! – буркнул он мне, когда я приземлился, и стал отцеплять меня от перил. – Сейчас я тебе такое скажу, что ты сразу на Эверест пойдешь.

Он заинтриговал меня настолько, что даже сердце стало биться чаще. Мы подошли к очагу. Гриша взял радиостанцию, стоящую на каменном столе и сказал:

– Пока ты там ползал, я случайно поймал разговор двух мужиков.

– Каких мужиков? – не понял я.

Гриша пожал плечами.

– Затрудняюсь ответить тебе, но один из них был человек по имени Джо.

– Ты слышал, как он говорил по радио?! – не поверил я.

– У меня сбился диапазон, на котором мы обычно работаем с Князем, я стал крутить настройку и нечаянно поймал, как двое, значит, обмениваются информацией.

– О чем говорили, ну?

– Это, как я понял, был уже конец разговора…

– Гриша, короче! – взмолился я.

– Один, значит, говорит: "Джо, он собрался ехать в Ялту, чтобы водила засвидетельствовал его непричастность". Или что-то в этом роде. А Джо отвечает: "Хорошо, я понял". Первый спрашивает, значит: "Когда опять выходим на связь?", а Джо отвечает: "Как вчера" и, значит, дает отбой.

– А что значит "как вчера"? Это во сколько – "как вчера"?

– Да я откуда знаю?

– Слушай, Гриша, а чей голос-то был?

Гриша пожал плечами.

– Я не разобрал.

Я прожигал его взглядом. У меня прямо-таки срывался с языка вопрос: "Не Князя ли это был голос?" и, опасаясь, что не сдержусь, я стиснул зубы и замычал, как от невыносимой боли.

– Ну чей, подумай!

– Да откуда я знаю, чей! – вспылил Гриша. – Говорят тебе – не разобрал.

– Вот так вот, – произнес я совершенно бессмысленную фразу и даже зубами скрипнул. – Продают с потрохами среди бела дня.

– А кто знал, что ты в Ялту собрался?

– Да все знали!

– А я не знал, – ответил Гриша и развел руками.

– Ну, разве что ты… Вот что мне теперь делать, Григорий?

– Когда ты хотел ехать?

– Сегодня ночью, чтобы рано утром быть там.

– Значит, надо ехать сейчас. Немедленно, пока этот Джо не помешал.

– Да где я сейчас Клима найду? Он наверняка куда-то свалил по своим делам!

– Дуй на автобусе.

– На Ялту единственный рейс, уже ушел!

– Хватай частника! Делай что-нибудь!

Но я не шелохнулся, не сводя глаз с радиостанции.

– Послушай, Гриша, а какой радиус действия у этой штуковины?

– Километра три, не больше, и то, если луч гора не заслоняет.

– Значит, Джо и его абонент находятся от нас, максимум, в трех километрах?

Гриша усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Нет, браток, это рация любительская, для рыбаков, чтобы выяснять, клюет у соседа или нет, а у твоего Джо видел какая? Японская, фирменная, у нее мощность раз в десять больше, чем у этой. Так что, один из них может быть в Планерском, а другой – в Морском. Иди ищи!

– А у абонента какая станция?

– Да я откуда знаю, какая!

– А если такая же, любительская, то, значит, он от нас не дальше, чем в трех километрах?

– Я все не пойму, на что ты намекаешь?

– Да нет, это я так, в порядке бреда.

– Это заметно.

Ну вот, подумал я, на одного меньше. Гришу исключаем. Неужели Князев? Неужели Анна была права, и ее женская интуиция подсказала, кто предатель?

20

Я больше не мог оставаться в лагере ни минуты. Кто знает, о чем была первая часть разговора, которую Гриша не услышал? Может, о том,