Сердце волка - Андрей Михайлович Дышев

Влад чиркнул зажигалкой, и нам представилось ужасное зрелище. Ударом медвежьей лапы у несчастной девушки был так разворочен бок, что сквозь ребра было видно, как сокращается легкое.

Потрясенный страданием девушки, не зная, что делать, я стащил с себя куртку, смял ее и подсунул под голову Марины.

– У тебя есть бинт? – орал Влад. – Нужен бинт! Бегом за ним!

Я уже был готов выполнить приказ, как Марина липкой от крови рукой взяла меня за локоть.

– Не надо, – слабым шепотом произнесла она. – Мне хорошо… Мне приятно… Это ни к чему…

За нашими спинами зашуршала галька. Тяжело дыша, перед Мариной упал на колени батюшка и схватил ее голову в ладони.

– Что?! Что?! – отрывисто спрашивал он, рассматривая ее лицо, гладя по волосам и щекам. Он еще не видел раны. – Где болит?! Где больно?!

– Батюшка! – силясь улыбнуться, прошептала Марина. – Как хорошо, что вы здесь! Поцелуйте меня скорее…

Я отошел. Мне стало муторно. Подсвечивая перед собой фонариком, ко мне приблизилась Лада.

– Там, у воды, – сказала она убийственно-спокойным голосом, – лежит Курахов.

– Что с ним? – спросил я равнодушно.

– Он мертв. Медведь разорвал его на части. – Она подняла руку, показывая мне пистолет. – Он дважды выстрелил в медведя, но, видимо, только ранил.

Мы услышали, как простонал батюшка, как он крикнул в небо:

– Господи, что ты делаешь, господи?! Скажи, в чем она провинилась перед тобой?!

К нам подошли Влад с Анной.

– Ужасная смерть, – вздохнул Влад.

– Умерла? – спросил я.

Влад кивнул:

– Успела исповедаться батюшке. Сказала, что умирает спокойно, потому что отмстила за мать. Еще сказала, что Курахов пристрелил Олега. Еще хотела что-то сказать про Ольгу, жену его, но не успела…

Батюшка взял себя в руки. Он уже не скулил, глядя на луну. Он выполнял свой последний долг, и мы слышали его ровное и спокойное бормотание, и видели, как он склонял голову к телу Марины и крестился.

– Нельзя здесь его оставлять, – сказал Влад. – Медведь в самом деле может вернуться.

– Идите, – сказал я. – Я побуду здесь.

Влад колебался мгновение, затем протянул мне "макаров".

Лада оставалась со мной всю эту тяжелую и холодную ночь.

56

Я исчерпал лимит последних сил, которые смог выплеснуть мой организм в критические минуты на дне ущелья. Ранение пошло в наступление. Лада, осматривая утром мою руку, морщила лоб и качала головой.

– Пятна какие-то нехорошие пошли по всей руке, – сказал она. – И гематома разрослась.

В аптечке, которую мы прихватили с собой, закончился бинт, и перевязывать пришлось старым бинтом, влажным и выпачканным в бурых пятнах крови.

Избавившись от байдарок, мы избавились от четырех тяжелых тюков, и все же вещей еще оставалось много. Влад единолично нес рюкзак с сокровищами, Лада – свою сумку, Анна – свою, а батюшка помогал идти мне.

Когда мы выбрались из ущелья, я едва переставлял ноги. Кажется, у меня начался жар, и в этой ситуации, может быть, стоило бы сказать правду о своем состоянии, но я же на все вопросы о своем самочувствии отвечал одно: не знаю, вскрытие покажет.

Через лес мы добрались до шоссе, ведущего в межгорье. Влад предлагал не "светиться" на трассе и пойти через лес пешком, но Анна, догадываясь о моем состоянии, убедила его, что время играет против нас и разумнее добраться до Ворохты на попутке. Она вместе с Ладой принялась голосовать, а мы легли в траву, наблюдая за девушками из-за кустов. По этой дороге машины проезжали изредка и не останавливались, несмотря на то, что Лада и Анна, вопреки всем испытаниям, выглядели очень неплохо. Прошло не меньше двух часов, но все попытки уехать подальше от заповедника не увенчались успехом.

Влада, похоже, это вовсе не огорчало. Лежа на спине и покусывая травинку, он вслух думал о том, как распорядиться своей долей богатств. Я слушал его невнимательно. В отличие от Влада я мечтал сейчас не о роскошном особняке и дорогой машине, а о хорошем эскулапе, который бы быстро и умело разобрался с моей рукой.

Батюшка тоже не принимал участие в разговоре. Он очень тяжело переживал смерть Марины, и, не реагируя на вопросы, все время находился во власти своих тяжких чувств.

Болтовню Влада прервал визг тормозов. Рядом с девушками остановился старый "фольксваген". Мы видели, как опустилось стекло в двери, и над ним склонилась Анна. Эта сцена выглядела вполне пристойно и не вызвала у нас никаких подозрений, потому мы не сразу поняли, что случилось потом.

– Что-то долго они договариваются, – без всякой тревоги произнес Влад, вытягивая шею и выплевывая изо рта травинку. Он ничего не увидел, что погасило бы его нетерпение, и ему пришлось подняться на ноги. Я следил за его лицом, на которое вдруг начала наползать гримаса удивления.

– Что за фокусы? Они уже в машине?

Я тоже привстал. Рядом с "фольксвагеном", едва не упираясь передком в бампер, стояла красная "шестерка". Девушек на обочине не было.

– Пойду посмотрю, что там, – сказал Влад, но не успел сделать ни шагу.

– Стоять!! – услышали мы за своей спиной окрик, а вслед за этим металлический лязг пистолетного затвора. – Руки на верх!

Влад издал какой-то звук, отдаленно напоминающий матерное слово. Мы медленно подняли руки над головой, еще не понимая, насколько серьезна ситуация. Батюшка не успел встать и, сидя на земле, руки не поднял, а прикрыл ими голову, словно сверху на него начали сбрасывать шишки. Краем глаза я заметил, как обыскали Влада и вытащили из-за пояса "макаров". Затем те же руки прошлись по моему телу и сильно сдавили перебинтованной предплечье. Я взвыл от боли.

– Кругом!! – скомандовал голос.

Мы повернулись. Перед нами стояли два мужика, направив стволы пистолетов нам в глаза. Одного из них я сразу узнал – тот самый усатый, с которым мы встречались в особняке Олега. То, что этот человек был мне знаком, почему-то меня обрадовало, хотя радоваться, собственно,