Сердце волка - Андрей Михайлович Дышев

Где-то недалеко шлепала вода, цокали камешки и трещали ветки под тяжелыми лапами. Влад начал суетиться. Взвел затворную раму пистолета, а затем, движением руки приказав нам оставаться на месте, пошел назад, туда, откуда доносился рев, но уже через десять шагов остановился и вернулся к нам. Он попытался блеснуть своей храбростью перед Ладой, которая стала ему нравиться, но, видимо, решил, что рисковать, имея за плечами несметные сокровища, глупо.

– Уходим к озеру! – шепотом приказал он.

Я схватил его за руку и сказал на ухо:

– Ночью все медведи Карпат идут к озеру на водопой.

– А что ты предлагаешь? – зашипел он.

Девушки теряли терпение. Не думаю, что они чувствовали себя рядом с нами в полной безопасности. Отцу Агапу было проще – у него был всемогущий бог.

Я кивнул на скальную стену. Разумнее всего было бы подняться до ближайшего балкона, куда медведям из-за крутизны путь был заказан. Влад с сомнением посмотрел наверх. Я его понимал: ползти в темноте на скалу, цепляясь за хилые стволы сосен – мероприятие рискованное. Девушкам, кажется, тоже не понравилась моя затея. Несколько минут мы стояли у подножия скалы, не зная, куда идти и что делать.

Внезапно совсем рядом с нами, но уже с другой стороны, раздалось жуткое рычание. Стая ворон, шумно хлопая крыльями, взметнулась в ночное небо, оглашая ущелье истерическим карканьем. Нам на головы посыпалась известкова крошка. Рев повторился, не оставляя нам никаких сомнений в намерениях медведя. Это был воинственный рев хищника, идущего убивать.

Влад, как по команде "старт", кинулся к скале и весьма ловко стал подниматься наверх. Я подтолкнул Анну с Ладой, подсадил их, отправляя вслед за Владом. Батюшка обошелся без моей помощи и достаточно ловко добрался до первого карниза.

Мы поднимались на ощупь, но скала была вполне преодолимой, тем более, что многочисленные деревья прекрасно справлялись с ролью перил. Мы сваливали на головы медведям, если эти ночные убийцы надумали преследовать нас, камни и сухие ветки. Грохот стоял неимоверный. Влад, почувствовав себя в безопасности, вспомнил о девушках и, взяв их за руки, быстро затащил на верхний балкон, нависающий над ущельем, как гриб на стволе дерева.

Это было довольно уютное и вполне пригодное для ночлега гнездо, засыпанное сухими иголками, которые превратились в пружинящий ковер. Над балконом росла горная сосна, прикрывая его своей кроной как зонт.

Взобравшись на балкон, мы скинули вещи и упали на мягкую подстилку, свесив головы над краем. Из-за туч изредка выглядывала луна, и тогда мы видели белую ленту реки, разрезанную многочисленными отмелями, изогнутую языками оползней и камнепадов. Поверхность реки дрожала от расходящейся кругами ряби. Кто-то невидимый топтался по воде, переворачивал камни и колодины на берегу.

– А разве медведи нападают на человека? – шепотом спросила Лада.

– С большим удовольствием, – ответил Влад. – Одним ударом они могут переломить позвоночник, вырвать ребра или проломить череп.

Мы лежали так довольно долго, накрывшись одним большим и сырым одеялом, и Влад тихо бубнил Ладе страшные истории про медведей, и мне напоминало это далекие детские годы, и пионерский лагерь, своих друзей-мальчишек, когда мы до глубокой ночи сочиняли вслух всякие небылицы про покойников и летающие гробы. Незаметно я задремал и, как мне показалось, прошло всего мгновение.

…Влад толкал меня локтем в бок, и едва я вскинул голову, он тотчас прижал палец к губам.

Я отчетливо слышал голоса. Звонкий женский голос, дробясь эхом и превращаясь в нестройный хор, обрываясь, притихая и усиливаясь вновь, тянул песню. Мужской голос вплетался отрывистыми и сердитыми фразами, короткими окриками. Влад повернул голову, глядя на меня. Так ему было удобнее слушать и следить за выражением моего лица. Голоса приближались, и вскоре я различил две фигуры, движущиеся по кромке берега. Это были Марина и Курахов.

Поведение их было каким-то странным. Марина, как сумасшедшая, как приведение в мертвенных лучах луны, приплясывала, кружилась, подскакивала и, напевая, постепенно удалялась от профессора. А Курахов, отставая от падчерицы, шел медленно, настороженно, и время от времени приглушенно выкрикивал:

– Ты напрасно это делаешь!.. Это очень опасно!.. Ты сошла с ума, Мариша!.. Не ходи дальше, мы уже пришли…

На падчерицу эти слова не производили впечатления, и она продолжала пританцовывать, размахивая вокруг себя палкой, пинать ногами камни и оглашать ущелье своим пронзительным криком. Профессор, остановившись рядом с тем местом, где час назад стояли наши байдарки, скинул с плеч рюкзак и сел на него верхом.

Страшный рев разорвал тишину ночи и заглушил голос Марины. Мы с Владом вскочили на ноги. До нас долетел истошный визг девушки, а следом за ним – ее же дикий хохот. Мы увидели, как рядом с ней выросла гигантская фигура мохнатого чудовища, вставшего на задние лапы. Марина чем-то замахнулась – палкой или камнем и, продолжая безумно хохотать, побежала к профессору, увлекая чудовище за собой.

Мы с Владом кинулись вниз, съезжая по каменистой тропе то на заднице, то на руках, ломая ветки и скидывая сотни камней. У реки щелкнул выстрел, еще один, а вслед за ним раздался нечеловеческий, ужасный вопль профессора, прерываемый омерзительным хрустом, чавканием и ревом.

– Быстрее! – кричал я, подталкивая Влада, который запутался в куртке и никак не мог достать пистолет из-за пояса джинсов. Луна вновь скрылась за тучами, и мы, хлюпая по мелководью ручья, бежали уже наугад, в черноту, готовясь в любой момент к атаке мохнатого людоеда. Выйдя на песок, мы остановились и, стараясь сдержать рвущееся из груди шумное дыхание, прислушались. Где-то на другом берегу реки щелкали камни, и раздавалось тяжелое уханье зверя. Влад схватил меня за плечо и куда-то махнул рукой.

– Вот он! Вот он!

И наугад выстрелил в темноту. Потом еще раз. Открыв рты, мы слушали, как тихо журчит река.

– Ушел, – со скрытой радостью произнес Влад. – Жаль, мы его не прикончили.

– Ничего бы не получилось, – ответил я, удивляясь самому себе. – Слуга сатаны бессмертен. Он еще вернется…

– Кто вернется? – не понял Влад. – Медведь?

Я не ответил. До нас донесся тихий стон. Мы бросились на верхнюю оконечность песчаной отмели, поросшую кустами, рядом с которыми в последний раз видели профессора, и сразу же наткнулись на рюкзак. Рядом с