Djonny - Сказки темного леса

Поскольку мы не могли решить, сколько ему теперь полагается уважения, то оставили его и отправились по своим делам. Мы спешили — нам нужно было помочь одному человеку поскорее освоиться в ролевом движении. Эта помощь была необходима полненькому юноше, который вошел во все списки под очаровательным именем Бегемотик. Он был первый и единственный, кто по собственной воле прошел через целый Круг Игр.[116] Вышло это с ним так. Я увидел, как на одной из стоянок кто-то сидит и еле-еле ковыряет ложкой в котле с гречневой кашей. На лице этого человека была написана отупение и скука, он был чем-то похож на усталого жирного студента. Позарившись на кашу, я подсел к нему, и постепенно мы вступили в беседу. По ходу неё я узнал, что на игры Бегемотик ездит совсем недавно, буквально, это его вторая игра. Сообщив это, Бегемотик сразу же пожаловался, что к нему до сих пор еще не подошли более опытные ролевики и не указали Бегемотику на его «место». Несколько удивленный, я решил разузнать, что это он имеет в виду.

— Что еще за «место»? — спросил я. — Не слышал про такое.

Как же так, удивился мой собеседник, разве появление нового человека не должно быть обозначено какими-то ритуалами? Разве не полагается ему пройти посвящение, после которого он сможет считать себя полноправным ролевиком? В голове у Бегемотика все перепуталось, воображение рисовало ему картины церемонии, отдаленно напоминающие обычаи стройотрядов или пресловутую «прописку»[117] на малолетке. Он сам напрашивался на обман, так что я не мог ему отказать.

— Так что же, — как мог более искренне удивился я, — ты еще не прошел всех требуемых посвящений? Ты же ведь уже на второй игре!

— Ну да, не прошел! — проглотил наживку Бегемотик, а потом обиженно добавил: — А никому и дела до меня нет!

Я утешил его и пообещал похлопотать, чтобы добиться для него скорейшего посвящения. Вот только, предупредил я, чтобы заслужить положение в ролевом сообществе, придется пройти через так называемый Круг Игр. Неофит, претендующий в будущем на высокое положение, должен будет пройти Большой Круг из двенадцати игр. Того, кто претендует на средний статус, ожидает Средний Круг из девяти игр, а Малый Круг размером в семь игр применяется только для незначительных ролевиков.

Каждая игра в круге представляет собой отдельное задание. В зависимости от качества его исполнения специальное жюри решает, засчитать игру или нет. Так что надо будет напрячься, а иначе и браться за это дело не стоит. По результатам пройденного Круга будет проведено посвящение — в тот ранг, на который изначально претендовал соискатель. Ничего больше добавить я не успел, так как жадный до бесплатных церемоний Бегемот уже принялся выспрашивать — где и когда? И не будет ли это слишком для него сложно?

Я утешил его и пригласил вечером приходить за посвящением на нашу стоянку. Увидав, как плотно я сел Бегемотику на уши, братья тут же разослали по всему полигону весть: ближе к вечеру мы планируем грандиозное глумление! И пригласили разных уважаемых и не очень людей прийти и глянуть на это незабываемое зрелище.

Ближе к вечеру обширная толпа облепила оба берега неширокой реки. Большинство из тех людей, что впоследствии с негодованием пересказывали друг другу истории о несчастных, пропущенных через различные Круги Игр, были сегодня здесь. Они расселись на двух берегах и уссыкались над Бегемотиком, подошедшим к делу своего будущего посвящения необыкновенно серьезно.

Никакие задания не казались ему чрезмерными, он выполнял все наши пожелания с величайшей охотой и по-настоящему вошел в историю. В историю Круга Игр — как единственный добровольный и самый лучший игрок.

Все это потому, что Бегемотик искренне верил — через подобное на играх прошли практически все, а он всего лишь поддерживает традицию. В чем-то он был прав — через Круги Игр действительно прошло немало народу, только вот Бегемот был не продолжателем, а основоположником этой системы. Благодаря ему в сегодняшней вечерней программе были: «Серенада Солнечной Долины»,[118] «Темный трамплин»,[119] «Бегемотик» и некоторые другие.

Остановимся подробнее на давшей своему исполнителю имя игре «Бегемотик». Представьте себе пологий, поросший густою травою берег реки. Метров на пять от берега тянется полоса тины и заросшей речными лопухами воды, и именно в этой зоне и происходит игра. Испытуемый должен изображать веселого, игривого бегемота — обнаженный, с заправленными за уши кувшинками он плещется посреди ряски и тины, попеременно выставляя из воды то мокрую голову, то лоснящийся круп. С берега ему кидают пустую пластиковую бутылку — и он играет ею, ловко подбрасывая из-под воды носом и увлеченно похрюкивая.

Эта игра была назначена нашему испытуемому последней. Великое множество народу на обоих берегах искренне наслаждались, глядя, как он резвится в реке. Даже Эрик, наставник небезызвестной Школы Игрока приходил посмотреть на это зрелище и очень хвалил:

— Да, вот это хорошо. Это развивает мастерство отыгрыша.

Жаль, что впоследствии, когда мы вознесли мастерство отыгрыша на небывалую доселе высоту — в таких играх, как «Болотная Лихорадка» и «Лиловый Шепотун» — Эрик передумал и начал наше общее дело хаять и поносить. Пока же он смотрел на воду вместе со всеми и слова дурного не сказал.

— Готов ли ты к посвящению? — спросил я, а из воды мне (как и было заранее оговорено) ответило довольное хрюканье. — Встань, подними руки над головой и произнеси, чтобы все слышали: «Посвящаюсь»!

— Посвящаюсь, — послушно ответил из реки Бегемотик. Когда он проделал это, я подошел к кромке воды и показал на него пальцем.

— Посмотри на себя, — громко сказал я. — Как ты полагаешь, в кого ты сегодня посвящаешься, голожопый, весь в тине и мерзкой речной плесени? Что скажешь, бутылочный плясун? Бегемотик замер на отмели с вытянутыми вверх руками, силясь сообразить, что пошло не так, и что теперь полагается ответить. Тогда я сбросил в воду предварительно снятые и аккуратно уложенные Бегемотиком на берегу одежду и обувь.

— Нет, ты не попадешь в «средние ролевики», — объявил ему я. — Вместо этого ты посвящаешься в неуподоблюсь средней руки под именем Бегемотик!

— Да не уподоблюсь вовек! — хором отозвались обитатели нашего берега, и мы вместе стали наблюдать, как дрейфует по течению неуподоблюсь Бегемотик следом за расплывающейся по воде кучей своих вещей.

К вечеру набежавшие облака разошлись. По древесным кронам и заросшей ряской воде ударило багряное солнце, день уходил, полыхая миллионами красок. Но в лесу оставалось много еще чего — готового вспыхнуть жарче, чем июльский закат.

Перед самым закатом на противоположный берег переправилась разведка, сейчас они вернулись и доставили тревожные донесения. Строри и Маклауд, инспектируя прилегающий к мосту обширный лесной массив, увидали одиноко стоящую палатку, совершенно лишенную своих обитателей. Рядом с ней висели на дереве приметные вещи — черный плащ и красная фетровая шляпа, характерные атрибуты волшебника по прозвищу Красная Шапка.

Этот человек уже несколько лет распускал про нас гнуснейшие слухи, но нам до сих пор не удавалось призвать его к ответу. Красная Шапка был один из самых ненавидимых наших врагов, причинивший немало зла своими гнусными наветами. Прячась за чужими спинами, Шапка терзал наше доброе имя копьями слухов и ядовитыми стрелами клеветы, по сию пору оставаясь совершенно неуязвимым. Счеты к нему давно переросли все допустимые пределы, поэтому Маклауд и Строри спрятались в Шапкиной палатке и принялись терпеливо ждать.

Красная Шапка, возвращаясь босой после вечернего купания, меньше всего ожидал увидеть у себя в палатке Маклауда и Строри. Когда он распахнул полог, лицо его отразило целую гамму чувств, а ноги тут же начали свою спасительную работу. Босой и в одних трусах, Красная Шапка сумел оторваться от выкатившегося из палатки Маклауда и уйти в лес.

Поймать его не удалось, но зато кое-что из его имущества попало в плен и было доставлено прямо в наш лагерь. В числе этих вещей оказались колдовской плащ Красной Шапки и шкатулка со звенящими шарами для медитации, покрытыми изображениями дракона и петуха. Эти шары мы до сих пор храним, как память, называя их между собой «Мандыгоновы яйца». Такое название связано вот с чем.

В прошлом году в Заходском была одна игра, на которой мне и Барину удалось провернуть вот какую занятную шутку. Я подошел к одному дебилу, игравшему колдуна, и говорю ему: «Там, у озера, поселился мандыгон,[120] и за вознаграждение я помогу тебе раздобыть яйцо из его кладки. Ты положишь его в навоз, сертификат на который возьмешь у „мастеров“, и тогда из него вылупится мандыгон и будет тебе служить».