Джон ван де Рюит - Малёк. Безумие продолжается

В нашей гостинице живет одна очень симпатичная брю­нетка. В холле мы случайно встретились взглядами, и она улыбнулась. Попытался улыбнуться в ответ, но губы словно прилипли к деснам.

Понедельник, 15 июля

Судя по всему, брюнетка съехала: сегодня утром на завтраке за ее столиком сидели пять лысых мужиков.

11.45. Сели на экспресс в Брайтон, чтобы навестить сестру Вомбата. Все были на нервах. Вомбат — потому что ей предстояло увидеться с сестрой впервые за двадцать лет. Па­па — потому что мама хочет, чтобы мы переехали в Брай­тон. (Нам она этого не говорила, но папа слышал, как она рассказывает Вомбату, что хочет жить в Брайтоне и даже начала подыскивать мне подходящую школу.) Мама — по­тому что папа все время дергался и был похож на маньяка. Я — потому что страх заразителен, а еще мне не хочется уезжать из своей страны и своего дома, чтобы поселиться в холодной, неприютной Англии.

12.04. Вомбат с мамой начали кричать на бармена в поез­де: мол, бар должен работать с двенадцати.

12.07. Вомбат стала ломиться в дверь бара зонтиком и орать: «Солнце перевалило за мачту!» Бармен продолжил чистить стаканы и открываться вовсе не собирался.

12.09. Папа выпалил: «Сейчас я покажу этим козлам» — и нажал тревожную кнопку над креслом.

12.11.     Пришел побледневший кондуктор. Под мышкой у него был огнетушитель.

12.12.     Мама обложила кондуктора за то, что бар не откры­вается вовремя.

12.13.       Кондуктор извинился и приказал бармену от­крыться.

12.17.     Бармен с мрачным видом отпер дверь.

12.18.     Мильтоны завалились в бар под изумленными взгля­дами всех остальных пассажиров. Вомбат при этом продол­жала поносить кондуктора и бармена почем свет стоит.

12.22.      Бармен не выдержал и сказал Вомбату, что вообще-то сегодня утро понедельника и у нее явно проблемы с ал­коголем.

12.23.      Вомбат треснула бармена зонтиком и обозвала мер­завцем.

12.27.      Кондуктор, на котором не было уже лица, всех успо­коил и велел налить Мильтонам бесплатную выпивку.

12.28.      Папа обвинил бармена в том, что тот пытается ку­пить его бесплатной выпивкой, а также в предвзятом отно­шении к южноафриканцам. Бармен предложил ему бес­платную двойную порцию. Папа согласился. Бармен, кон­дуктор и папа обменялись рукопожатиями.

12.29.       Папа заказал двойную порцию «Джонни Уокера» для каждого из нас.

12.30.       Бармен отказался наливать мне спиртное.

12.31.       Тогда папа изменил заказ: три тройных порции двойного «Джонни Уокера» и томатный сок для меня.

12.32.       Сказал папе, что не пью томатный сок. На что он ответил, что томатный сок в четыре раза дороже колы.

12.35. Побледневшему кондуктору и угрюмому бармену пришлось сдвинуть два столика, потому что на одном наши напитки не поместились.

12.4О. Небольшая группа зевак наблюдает за нами сквозь дверь, неодобрительно качая головами. Рыжая толстуха по­ворачивается к своей еще более толстой и рыжей товарке и говорит: «И в таких ситуациях всегда страдают дети». Она кивает в ответ и в негодовании трясет несколькими подбо­родками.

12.42. Папа встает и приказывает нам поднять бокалы. За­тем кричит: «Один — ноль в пользу Южной Африки!» Са­дится и опрокидывает тройной виски одним залпом. Обо­звав его деревенщиной, Вомбат пускается в одну из своих длинных историй о том, как опасно путешествовать по же­лезной дороге во время войны. Воспользовавшись случаем, папа выпивает ее тройной виски.

Последние восемнадцать минут пути наблюдаю, как Мильтоны насвинячиваются за счет Британских железных дорог.

БРАЙТОНСКИЙ ОБЛОМ

Плохая новость: сестрица Вомбата Юнис (Вомбат-2) еще дурнее самого Вомбата. Сразу понятно, что они родствен­ники: увидев нас на пороге, Вомбат-2 захлопнула дверь прямо перед нашим носом, потому что подумала, что мы — свидетели Иеговы. Затем ее муж (Невилл) снова открыл дверь и пригласил нас в дом. Он говорил с таким сильным акцентом, что я не понял ни слова. Проследовав за ним в дом, мы оказались в гостиной, где пахло кошачьей мочой. Виновником сего оказался большой рыжий котяра: он с са­модовольным видом развалился на диване, вытянув лапы.

Потом у Вомбата-2 снова случился сдвиг, и она приказа­ла нам убираться. На что Вомбат ответила, что мы никуда не пойдем, ведь на улице воздушный налет. Старушка при­шла в полное замешательство. Невилл отвел ее на кухню и громким голосом объяснил, что мы не христиане, мы — Мильтоны. Вернувшись, бедняга Вомбат-2 начала плакать и извинилась за то, что сразу не поняла, кто мы такие. Вом­бат подозрительно взглянула на сестру, наклонилась к маме и довольно громко прошептала: «Она всегда была со стран­ностями — а однажды я застала ее за этими делами с другой девчонкой!» Папа подавился булкой, а Невилл поспешно скрылся на кухне, соврав, что пошел за рафинадом. Затем последовало довольно неловкое чаепитие, в ходе которого разговор иссякал примерно раз в минуту. И каждый раз, когда возникала пауза, Вомбат так громко шептала гадости, что слышно было всем. После чаепития тем для беседы не осталось вовсе. Все стали оглядываться по сторонам и ду­мать, чего бы такого еще сказать.

Потом Невилл повернулся к Вомбату и проговорил:

—   Послушайте, хватит ходить вокруг да около. Старушка в последнее время уже не та, и... короче, вы привезли день­ги? — Вомбат всем телом вздрогнула и ухватилась за сумоч­ку. Мама в изумлении поинтересовалась у Невилла, о чем, собственно, речь. Он взглянул на Вомбата и ответил: — Деньги, которые принадлежат нам по праву. Наше наслед­ство, милочка.

Мамины губы тут же исчезли. Вомбат наклонилась к ней и спросила:

—   Они что, просят милостыню?

С этими словами Невилл вскочил и начал орать. Через минуту мы очутились на тротуаре перед домом Вомбата-2, и дверь снова захлопнулась перед нашим носом. Мама предложила отправиться в местный паб и выпить, чтобы успокоить нервы.

ТЕМНАЯ ИСТОРИЯ ВОМБАТА

Несмотря на слухи, котрые распускают в нашей школе, Вомбат не убивала всех своих родственников, чтобы впо­следствии их съесть. Если верить маме, в 1938 году Вом­бат-2 вышла замуж за Невилла, который работал сантехни­ком. Родители Вомбата и Вомбата-2 отказались признавать его членом семьи, потому что он был из рабочего класса, а они себя считали без трех минут аристократией. И запрети­ли Вомбату-2 выходить за него: мол, он — пройдоха без гроша за душой, ему нужны лишь деньги и статус. Вомбат-2 родителей не послушалась и вышла за Невилла. Родители отказались прийти на свадьбу и отреклись от старшей доче­ри. В результате все наследство отошло Вомбату, а Вомбат-2 осталась ни с чем.

Когда мама договорила, мы уставились на Вомбата, ко­торая вообще не проявляла никаких угрызений совести и заявила, что Вомбат-2 не заслуживает ни копейки, так как даже не явилась на родительские похороны. Папа покачал головой и опечалился: наверняка вспомнил о том, как уна­следовал «рено-универсал» вместо семейной фермы. После долгого молчания он ушел, чтобы забронировать для нас два номера в гостинице над пабом, а мама с Вомбатом остались бухать в тишине.

Кажется, насчет переезда в Брайтон мама настроена всерьез: на завтра у нее назначена встреча с агентом по не­движимости. Узнав об этом, папа побледнел, осунулся и ед­ва прикоснулся к ужину.

Вторник, 16 июля

Всю ночь не спал: Вомбат во сне стонала и громко скрипела вставными зубами.

После завтрака отправились на встречу с представителем агентства недвижимости из Брайтона. Папа буркнул что-то про погоду и, надувшись, сел на заднее сиденье. К счастью, Вомбат осталась в гостинице: мол, у нее разыгралась подагра, и в этом виноваты свиные сардельки, что подавали нам в отеле.

Сотрудница агентства обладала способностью очень долго тараторить, даже не переводя дыхание. Еще у нее была очень короткая юбка, которая задиралась каждый раз, когда она переключала передачи. Папа прозвал ее «кроли­ком Энерджайзер». А потом толкнул меня в бок и про­шептал: «А знаешь, что говорят про кроликов?» И уста­вился на нее стеклянными глазами, разинув рот. Кролик Энерджайзер сказала, что у нее есть три местечка, соответ­ствующие нашему финансовому положению. Папа по­бледнел и тут же утратил интерес к ее ляжкам.

Первым местом оказалась конура в полторы комнаты, где воняло хуже, чем у нас в школьном сортире. Там было тем­но, грязно и уныло, а вид открывался на свалку, где копа­лись вороны в поисках отбросов. Видимо, они садятся и на крышу, потому что подоконники были заляпаны белым птичьим дерьмом. Но кролик Энерджайзер из кожи вон лез, чтобы представить дом в хорошем свете. (Мол, до ближай­шего магазина не больше мили, рядом безопасная стоянка и лифт недавно отремонтировали.)