Возьми меня на поруки (СИ) - Трифоненко Елена

— Наверное, — Глеб недовольно покачал головой.

— Так как насчет сравнительного анализа? — я поправила чуть задравшуюся рубашку и подбоченилась. — Ну давай, не ломайся, покажи язык, и мы проведем конкурс.

Парень тоже отлепился от кровати и подошел ко мне.

— А что мне за это будет?

— А чего ты хочешь?

В его глазах полыхнул знакомый огонек азарта.

— Исполни одно мое желание.

— Легко! — по счастливому стечению обстоятельств внутри меня вдруг обнаружился океан храбрости. — И чего же вы желаете, мой господин?

21

— Сними рубашку.

Это было неожиданно, но мне и в голову не пришло сопротивляться. Мои пальцы быстро и легко нащупали верхнюю пуговичку.

— Подожди, — вдруг остановил Глеб. — А давай я сам?

Он забрал у меня бокал и вместе со своим поставил на подоконник, а потом стал неторопливо расстегивать мою рубашку. Я на мгновение даже дышать перестала. Горячая волна всколыхнулась у меня в груди и прокатилась до самого низа живота.

«Все-таки он меня хочет, — подумала я со сладким замиранием. — Хочет так же, как и я его».

Рубашка полетела на кровать, а Глеб отступил на шаг:

— Думаю, теперь тебе будет гораздо проще почувствовать себя сексуальной. Все же эта рубашка сидит на тебе ужасно. Кажется, что ты одолжила ее у дровосека.

Кровь бросилась мне в лицо. Что? Продолжения не будет?

Я кое-как сдержала вздох разочарования, а потом ворчливо напомнила:

— Язык!

— Ах, да! — Глеб повернулся к зеркалу, и мы синхронно вывалили перед ним языки.

— У меня синей, — сухо констатировала я.

Ему это не понравилось.

— Да ладно! Они одинаковые.

— Говорю же, синей! — в мой голос ухнуло все накопившиеся разочарование.

Зачем я опять нафантазировала себе ерунды? Давно пора признать, что Алинин брат вообще не видит во мне женщину. Он же буквально минуту назад сказал, что я кажусь ему щеночком. Щеночком, которого так забавно дрессировать.

— Ладно, признаю, — Глеб вдруг расплылся в улыбке. — У тебя самый синий язык из тех, что я видел. Но давай все же вернемся к нашему уроку флирта.

Мы сели на кровать, и на меня опять обрушились упреки.

— Перестань теребить покрывало. Нет-нет, тереть ухо тоже не стоит. Кстати, зачем ты опять сгорбилась?

— Может, у меня радикулит? — огрызнулась я, закипая. — Или хондроз какой-нибудь.

На его лице появилось заботливое выражение.

— Хочешь, сделаю массаж?

— Ага, и банки поставь! — фыркнула я. — Или горчичники.

— Так! — Глеб, кажется, начал раздражаться. — Не хочешь учиться красиво сидеть, давай займемся… ходьбой.

«А почему не любовью?» — чуть не выпалила я, но остатки благоразумия меня еще не покинули.

Он встал сам и рывком поставил на ноги меня.

— Давай, пройдись передо мной так, будто хочешь соблазнить.

У него был такой строгий вид, словно мы на уроке. Словно я — двоечница, которой не светит сдать экзамен. От злости я нарочно изобразила вихляющую походку, а под конец еще запнулась о ковер. Уголки губ Глеба нервно дернулись.

— Ксюша, ты должна двигаться так, будто считаешь себя безумно привлекательной.

— Но я не считаю.

— Да наплевать! — он схватил меня за плечи и легонько встряхнул. — Наплевать, что ты там считаешь!

Наши глаза встретились, и что-то произошло. Изменилось. Зрачки Глеба расширились, а в лице появилось что-то хищное.

— Не надо меня трясти, — буркнула я с досадой. — От этого я обаятельней не стану.

— Извини, — пробормотал он, и, поддавшись странному импульсу, прижал меня к себе.

И по своему эффекту это объятье могло соревноваться с маленьким землетрясением. С торнадо, умноженным на цунами. Потому что мое бедро отчетливо ощутило будоражащую твердость в его брюках.

— Ого! — я чуть не зажмурилась от потрясения. — Что это у нас?

— Естественная реакция на привлекательную девушку, — ответил он чуть хрипло и сразу отстранился.

Внутри меня все перевернулось. Вот серьезно! Я мгновенно ощутила себя сосредоточием сексуальности и шарма, голливудской красоткой и роковой женщиной в одном лице. И в этот момент в домофон позвонили.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Доставка, — сказал Глеб, но с места не сдвинулся.

— И чего ты стоишь?

Он убрал с моего лица мелкую, выбившуюся из гульки прядку, и загадочно усмехнулся:

— Ответь ты. Только сделай это так, чтобы доставщик не смог тебя забыть… Ну хотя бы до завтра.

— Ладно! — внутри меня все ликовало.

Я выплыла в прихожую, довольно естественно виляя бедрами (ну подумаешь, пару раз наткнулась на мебель, Глеб этого даже не заметил). Моя рука изящным движением сняла трубку, а обычно писклявый голосок превратился в мурлыканье:

— Добрый вечер. Поднимайтесь, у нас седьмой этаж.

Глеб подошел ко мне и одобрительно покачал головой:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Неплохо. Ты почти его покорила. А теперь добьем нашу жертву, — он достал из шкафчика несколько купюр и протянул мне. — Примешь заказ?

Мои щеки вспыхнули.

— Что, прямо так? В одном лифчике?

— Почему бы и нет? Или у тебя какие-то комплексы?

Я точно была не в себе из-за каберне и нахлынувшей минуту назад эйфории. Потому что сгребла деньги и довольно игриво поправила лямку бюстгальтера:

— Доставщик будет помнить меня не до завтра. Он будет помнить меня всю свою жизнь.

Глеб скользнул по мне удивленным взглядом:

— Кажется, мои уроки все-таки идут тебе на пользу, а ведь я уже почти отчаялся.

В дверь позвонили. Я тут же распахнула ее и красиво прислонилась к косяку:

— Привет! А я думала, уже не дождусь своей пиццы.

Стоящий перед дверью парень в плотно надвинутой на глаза кепке сначала оторопел, а потом расплылся в смущенной улыбке:

— Здрасьте, Ксения Витальевна.

Меня словно кипятком ошпарили. Я дернулась и поспешила закрыть грудь руками:

— Саша? Саша Ласточкин?

— Ага, — кивнул он и протянул мне стопку коробок. — Вот держите: одна «Маргарита», одна «Морская».

— Спасибо! — еле слышно пробормотала я и, передав парню деньги, быстро захлопнула дверь.

Глеб, наблюдавший за нами со стороны, несколько раз хлопнул в ладоши:

— Поздравляю! Так артистично бревно не изображал еще никто.

Мне захотелось швырнуть в него сначала «Маргариту», а потом «Морскую», но я справилась с собой и поставила коробки на стол. А потом зашипела:

— Это мой ученик! Второкурсник!

Губы Глеба тронула слабая улыбка.

— О! Ну тогда он и правда запомнит тебя надолго. Очень горячая училка. Восемнадцать плюс.

Меня почти трясло.

— Этот Саша прямо завтра расскажет всему колледжу о том, что видел меня голой.

— Перестань. Ему все равно никто не поверит, — Глеб подошел ближе и попытался обхватить меня за плечи.

Я отскочила в сторону, а потом сгребла с вешалки куртку.

— Что ты делаешь? — его глаза потемнели, а на лице проступило раздражение. — Мы еще не закончили.

В голове у меня стремительно прояснялось, и горечь из-за последствий устроенной шалости погребла меня под собой. Нацепив куртку, я поспешно вжикнула молнией:

— Извини. Я — домой. Не хочу больше продолжать все это.

— Подожди! — он попытался меня задержать, но я уже стала обуваться.

Глеб наконец поверил в серьезность моих намерений.

— Давай хотя бы поедим, а потом я вызову тебе такси, — предложил он ледяным тоном.

— Не хочу! — я даже не стала завязывать шнурки, просто засунула их в кеды и все. — Мне будет полезно проветриться.

— Ты меня подводишь, — укорил он, но меня это совсем не тронуло.

— Пока! — шепнула я и за считанные секунды эвакуировалась из его красивого дома. А что? Мне ведь действительно надо было спасать свою жизнь. Спасать от шторма по имени Глеб.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})