Djonny - Сказки темного леса

Но на тот момент мы с Панаевым прочно пребывали в плену алкогольных иллюзий. Фигуры на том берегу казались нам размытыми пятнами — больше того, нас немало возмутило, что эти «пятна» смеют нам угрожать!

— Что у вас за кураж — в жопу ебать?! — пронзительно крикнул Панаев. — Сами вы пидоры! Мы добавили к этому и еще кое-чего, что задело собравшихся за живое. Один из мужиков выхватил из наплечной кобуры ствол, направил его в нашу сторону и несколько раз нажал на курок. Раздался грохот, что-то защелкало по окрестным кустам — но нас Панаевым это только развеселило.

— Вильгельм Телль хуев! — заорал Панаев. — Научись сначала стрелять!

Это переполнило меру терпения собравшихся на том берегу людей. Сорвавшись с места, они бросились в сторону переправы, которую мы по пьяни и не подумали разобрать. Тогда мы с Панаевым взяли на плечо по коротенькому бревну и совершенно спокойно отправились лесом в сторону нашего лагеря. Мы ничего не боялись, так как искренне полагали, что имеем дело с кем-то навроде апатичных ролевиков. Так пристало ли нам таиться от них по лесу? Первые четверо поимщиков вылетели на нас совершенно неожиданно. Это были крепкие молодые парни с увесистым дубьем — но сегодня был не их день. Этанол и волшебные грибы надежно хранили меня и Панаева от любых бед.

— Парни, — дружелюбно начал я, — вы не двоих ли обмудков ловите? Они вон туда, к станции побежали!

Туман и предрассветные сумерки сделали свое дело — коротко поблагодарив нас, поимщики бросились в указанном направлении. А с двумя их коллегами, выскочившими на нас буквально через тридцать секунд, Панаев разобрался еще проще:

— Ваши только что пробежали! — крикнул он, одновременно показывая рукой в спину первой четверке. — Похоже, гонят кого-то!

Так бы мы и ушли без боя, если бы у самой переправы на нас не выскочил совсем уже взрослый мужик, вооруженный пистолетом[212] и огромным охотничьим ножом.

— Стоять! — заорал он, в упор глядя на меня. — Пойдешь со мной!

На это мы с Панаевым синхронным движением вырвали из карманов и развернули инспекторские «ксивы».

— Государственная лесная охрана, Комитет по Лесу Л.О. — объявил я, а Тень уверенно добавил: —Убери пику и ствол, будем говорить!

Не знаю уж почему, но мужик начал запихивать нож в ножны, а ствол в кобуру. Это было ошибкой, так как только он скрестил руки, Панаев резко ударил его по яйцам ногой. Толкнув мужика в прибрежные кусты, мы пошли дальше — не придав случившемуся большого значения и премного довольные собой.

Вернувшись в Наташино типи, мы разулись, разлили по кружкам «ерша» и принялись взахлеб пересказывать истории своих похождений. Нам и в голову не пришло, что полтора десятка взбешенных «поимщиков» уже собрались кругом нашего типи и слушают, как я рассказываю Леночке и Медведю:

— Тут он и говорит: «Пойдешь со мной!», а Тень ка-ак даст ему по яйцам! Мы его… Мой рассказ прервало неожиданное явление самого Мато Нажина. Это оказался крепкий мужик лет тридцати пяти — сорока, который откинул на сторону закрывающий вход полог, вошел и первым делом оглушил сидящего у входа Панаева ударом короткой дубинки. В дверном проеме видны были остальные поимщики — так что я не стал ждать своей участи, вместо этого обратившись к Мато так:

— Тут женщины, — усаживаясь на лежанке заявил я, показывая на Леночку и Наташу Медведя. — Так что лучше я сам к тебе выйду!

Единственное, чего я не сказал — для кого это «будет лучше». И как только Мато отодвинулся в сторону, я рванулся в проем с самого низкого старта, как был — босиком. Окружающие выход индейцы сориентироваться не успели, а когда разобрались — нас отделяло друг от друга уже метра три.

А о большем и не должен мечтать тот, кто всю силу своей жизни умеет вложить в один мощный, разрывающий легкие рывок. Все бы хорошо — только вот утренний ветер сорвал с поля туманный покров, обнажив передо мной угрожающую перспективу. Река здесь петляет, и мои преследователи загнали меня прямо в излучину.

Пришлось бы прыгать в воду, но тут меня выручил газ. Я стравил за спину целый баллон «Перцового Шока», что является одним из эффективнейших средств предотвращения погони. Влетев в облако, преследователи глотают газ и теряют дыхание, что дает беглецу необходимые секунды и метры.

Я достаточно опередил преследователей, чтобы успеть спрятаться в прибрежной полосе. Сбросив камуфляжный ватник, я залез под него и вжался в землю. Уловка имела успех, мои преследователи посновали кругом, побегали — но так ничего и не нашли. Приподняв край ватника, я мог наблюдать, как допрашивают Панаева столпившиеся на другом конце поляны индеанисты. И хотя сердце у меня бешено колотилось, а пальцы сводило от выброшенного в кровь адреналина, я едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. История повторялась![213]

— Кто такой? — неслись через всю поляну гневные голоса. — Фамилия, сука! Кто твой друг?! Но индейцы старались напрасно — тело Панаева было словно мешок. Некоторое время индейцы еще продолжали попытки — тыкали Панаеву в лицо пистолетом, пинали его ботинками и матерились. Но увидав, что толку не будет, поимщики оставили Панаева лежать, а сами встали тесной гурьбой и принялись за горячее обсуждение. В конце концов они удалились — предварительно еще раз осмотрев поляну и прилегающий лес. Убедившись окончательно, что они покинули наш берег, я вылез из прибрежной полосы и приблизился к неподвижно лежащему Панаеву.

— Quia![214] — предложил ему я. — Не устал еще симулировать?

— А я не симулирую, — тихо отозвался Панаев, открывая глаза. — Нет нужды. По башке так дали, что до сих пор перед глазами круги. Да по ребрам выхватил пару раз. Еще пистолетом угрожали, но не очень страшно. Тобой здорово интересовались — кто такой, где живешь… Проводил их?

— С берега переправу видать, — ответил я. — Видел, как на тот берег перешли.

— Это они зря, — ответил Панаев, с трудом поднимаясь с земли. — Эльфов нужно воспринимать всерьез. A Elbereth!

— Gilthoniel! — отозвался я, глядя как Панаев ощупывает окровавленную голову руками. — Ты как?

— Мутит меня, Петрович, — пожаловался Тень, — и голова кружится. Похоже, глушанул меня Мато своею дубинкою! Глянь, как там у меня башка?

— Путем, — успокоила его выбравшаяся из типи Леночка Бухгалтер. — Шить не надо. Так что руки в ноги, лечиться будем потом. Выше нос, за твою башку мы еще отомстим! С наслаждением натянув на ноги ботинки[215] мы подхватили рюкзаки и двинулись в сторону станции. Шли мы небыстро: Панаева шатало, да и сам я еле тащился. Грибы отпустили, алкогольный раж начал понемногу отступать — так что на подходах к перрону произошедшее мало-помалу встало на свои места.

— Пустое место, значит, — припомнил я, — люди нестоящие?! Да ведь эта сука Медведь вписала нас в самый настоящий блудняк! Взрослые мужики, плюс волына, плюс у каждого второго пика! Ни хуя себе — «идите проучите»! Полный пиздец!

— И что теперь? — спросил Панаев, поднимаясь по бетонным ступенькам на платформу. — Хуйня выходит! Гоняли нас по лесу, словно псов, стволом в рожу тыкали — так все и оставим? Доебались-то мы сами, это да — только теперь это дело десятое! Что люди-то скажут: «Индейцы эльфов щемят»!

— Ну уж нет, — возразил я. — Так это оставлять нельзя!

— Значит — отомстим?! — спросил Тень. — Развяжем войну с индейцами?

Вопрос прозвучал, так что мне оставалось только определиться с ответом. Бросив рюкзак на бетон, я уселся на деревянную лавку и принялся рассеянно наблюдать, не появится ли из-за поворота железнодорожного полотна металлический червь электрички. Дорога здесь идет понизу, рассекая пополам тело пологого холма, из-за чего по сторонам от путей вздымаются почерневшие от весеннего пала пятнадцатиметровые насыпи. Свет утреннего солнца под углом падает в эту сумрачную долину, порождая на отполированной поверхности рельс короткие, злые отсветы.

— Отомстим, — решился я наконец. — Пусть будет война!

Индейские истории (часть 2)

Пламенный посланник

«Если в воду броcить камень, то появятся круги. С событиями похожая ситуация. И вот что важно запомнить: наше дело кидать камни, а круги — не наша забота».

— Война, брат! — с порога заявил я, как только сонный Крейзи отворил нам двери своего жилища. — Ты слышал — ВОЙНА!

— Какая еще война? — недовольству Крейзи не было предела. — С кем?

— С индейцами, — ответил я. — У нас с ними вот какая хуйня вышла…

Оттолкнув Крейзи в сторону, мы прошли в комнату и расселись в глубоких креслах. Большая комната в доме Крейзи отведена под оранжерею — стены и потолок увиты вьюнком, в углу высится декоративный клен, на подоконнике выстроились в ряд крохотные орхидеи. Откинувшись на мягкие спинки, мы с Панаевым принялись наперебой рассказывать Крейзи историю ночных похождений.