Марк Камолетти - Боинг-Боинг

МАРТА: У вас очень странная манера заботиться обо мне, со странным блеском в ваших мерзких каштановых глазах…

РОБЕР: Ореховых! Они ореховые! Присмотритесь к ним с близкого расстояния, и вы поймете, что они орехового цвета!

МАРТА: Я вам верю и на дальнем расстоянии. (Видит сумку Мэри.) Откуда эта сумка? American airlines?

РОБЕР (резко бросается к сумке и прижимает её к себе в тот момент, когда Марта протягивает руку, чтобы её взять.): Это моя… моя!

МАРТА: Ну и что вы, мужчина, делаете с этой сумкой?

РОБЕР: Я храню в ней мои интимные мелочи… маленькие… например, мыло, зубную щетку, пасту, бельё, помазок… В общем, так, мелочи!

МАРТА: Боже, как забавно!

РОБЕР: Почему?

МАРТА: Потому что вы – ходячая реклама американской авиакомпании.

РОБЕР: Так получилось!

МАРТА: Ну, конечно! Если бы вы были истинным патриотом, вы бы взяли сумочку Air France. Это было бы как-то естественнее!

РОБЕР: О… да… Я как-то не подумал об этом!

МАРТА: Это не делает вам чести… (Уходит в момент, когда Мэри выходит из кухни.)

МЭРИ (смотря на Робера): Я надеюсь, во Франции мужчины не имеют обыкновения рыться в дамских сумочках, или мои надежда тщетны?

РОБЕР ( машинально прижимая сумку к себе): Pardon?…

МЭРИ: Я вас спрашиваю, почему вы роетесь в моей сумочке?

РОБЕР: Я?

МЭРИ: Нет, я!

РОБЕР: Что вам взбрело в голову?

МЭРИ: А что мне должно было взбрести? Я вижу вас, прижимающим мою сумочку!

РОБЕР: Я? (Понял.) Ох! Pardon! Извините! (Не выпускает сумочку из рук.)

МЭРИ: Тем не менее,  ставлю вас в известность, что никогда не ношу с собой денег, а расплачиваюсь кредитной карточкой!

РОБЕР: Прекрасно! Это очень практично!

МЭРИ: Кроме помады, ручки «Parker»  и нескольких личных вещёй для ночлега, у меня там только немного американских и французских денег, чтобы расплатиться за такси… это всё! Можете мне поверить!

РОБЕР: Да я вам верю!

Мэрит: Тогда отдайте мне мою сумочку!

РОБЕР: А? Ах! Pardon. (Кладет сумку.) Это машинально… я взял её чисто машинально… Вы положили её на этот стул, а я хотел сесть… Поэтому я взял вашу сумочку, чтобы не сесть на неё, честное слово…

МЭРИ: Да, было бы странным, если бы вы видели мою сумку и сели бы прямо на неё!

РОБЕР: Да, это было бы ужасно! Неужели вы подумали, что я рылся в вашей сумочке?

МЭРИ: А что бы подумали вы? Вы будете что-нибудь пить?

РОБЕР: О.. да… С удовольствием!

МЭРИ: Скотч?

РОБЕР: Да… да… merci!

МЭРИ (наливая): Ну? И что вы думаете?

РОБЕР: О чем?

МЭРИ: О том, что я вам сказала… по поводу американской женщины! По отношению к американскому мужчине?!

РОБЕР: А… да… я согласен.

МЭРИ: Ах! Вы поменяли своё мнение?

РОБЕР: То есть… ваше мнение имеет как свои преимущества, так и недостатки!

МЭРИ: Никаких недостатков…Для того, чтобы всё шло гладко, нужно, чтобы всем командовала женщина… и Бернар с этим согласен.

РОБЕР: Ну, тогда какие могут быть разговоры!

МЭРИ (направляясь к комнате окнами сад): Поэтому, если я захочу расположиться с нашей комнате, меня никто не остановит. (Она открывает дверь.)

РОБЕР: Да… конечно… Почему нет?

МЭРИ: И без того, чтобы дождаться Бернара и получить его согласие. Я уверена, что если он, вернувшись, застанет меня там, он будет приятно удивлён.

РОБЕР: Да, конечно!.. Очень удивлён!

МЭРИ: И он не будет упрекать меня  в том, что я вас переселила. (Она смотрит на комнату.) Но… (Входит туда.)

РОБЕР: Что такое?

МЭРИ (возвращаясь с сумкой Магды.): Что это за сумка?

РОБЕР(подскакивая): Это? Сумка? Это моя! Моя!

МЭРИ: Ваша? Lufthansa?

РОБЕР: Да… да… Там я держу мои интимные мелочи… пижаму… мыло… белье… зубную щетку, пасту, помазок…

МЭРИ (отдавая ему сумку): О’key! Я вижу вы хорошо устроились в моей комнате… Ладно, оставайтесь в ней, тем более, что Бернар вам её предложил. (Закрывает дверь.)

РОБЕР: Я не хотел вас стеснять…

МЭРИ: Да что вы… Я вам даже подарю сумочку American airlines для ваших интимных мелочей.

РОБЕР: Вы так любезны! Но моя ещё может послужить!

МЭРИ: Что за  бред ходить с сумкой «Lufthansa»? (Берет свою.) В нашей есть накладной карман, она лучше закрывается. Она более удобна!

РОБЕР: Ну, может быть…

МЭРИ: А эта? Ну, что это?(Пытается открыть сумочку, которую держит Бернар.) Стыд!

РОБЕР: А в моей тоже есть… карманы… такой… вот такой…и ещё такой… огромное количество карманов… он весь состоит из карманов!!!

МЭРИ: Доставьте мне удовольствие, мой дорогой Робер, и возьмите мою сумочку.

РОБЕР: Не вопрос, конечно, чего только не сделаешь… (Кладет обе сумочки на секретер.)

МЭРИ: И правильно! Мужчина не должен отказываться от подарка американки!

РОБЕР: Да? Почему это?

МЭРИ: Потому что американская женщина крайне редко делает подарки! У вас нет ностальгии по материнской груди?

РОБЕР: Простите?

МЭРИ: Вы так сказали: «Нет!» - когда я хотела войти в свою комнату, что я поняла, - вы не ребенок, который будет слушаться мамочку! Поэтому, если вы говорите: «Нет!» - значит, вы мужчина!

РОБЕР: А… Я понял. Да… да… чтобы быть мужчиной, да, я думаю…

МЭРИ: Вот все всё время спрашивают, почему Америка великая страна?

РОБЕР: Да, кстати, почему?

МЭРИ: Всё просто. Американские мужчины остаются детьми всю свою жизнь! Они не перечат!

РОБЕР: Да? Так надолго?

МЭРИ: Да. У нас женщины более сильные, потому что американские мужчины всегда им говорят: «Да!»  А происходит так потому, что, требуя всё время для себя привилегий и всяческих благ, наши женщины заставляют мужчин работать, работать и работать, до полного истощения!

РОБЕР: Да? И мужчины не бунтуют?

МЭРИ: Ещё как бунтуют! Но когда они больше не хотят говорить: «Да!» - или полностью истощены, женщины требуют развода за жестокое обращение! Наши мужья обязаны нам платить деньги…

РОБЕР: А если они не захотят платить?

МЭРИ: Значит, пойдут в тюрьму! А для  того, чтобы не сидеть в тюрьме, они платят, а для того, чтобы платить, они работают, то есть производят, - вот почему Америка – великая страна!

РОБЕР: Заметьте, в тюрьме он тоже производит, - плетет корзины, тапочки…

МЭРИ: На свободе он производит больше.

РОБЕР: Но тогда я не понимаю, почему вы хотите выйти замуж за Бернара?

МЭРИ: А я не хочу замуж за Бернара!

РОБЕР: Не хотите?

МЭРИ: Нет! Если я и выйду замуж, то только за американца… поскольку только американцы всегда говорят женщине: «Да!»

РОБЕР: Железная логика!

МЭРИ: Но Бернар – француз. Да, это не американский мальчонка. Он часто говорит мне: «Нет!»… но что поделаешь, я его люблю!

РОБЕР: А-ха! То есть американские женщины не любят американских мужчин?

МЭРИ: Конечно, нет! Когда же ему производить, если его в это время любить! Можно испытывать чувства к тому, кого любишь, но не к тому, кто производит!

РОБЕР: Да, наверное… Можно и так…

МЭРИ: Ой! Повторите!

РОБЕР: Что?

МЭРИ: «Можно и так…»

РОБЕР: А что такое?

МЭРИ: Когда вы это произносите, ваш рот принимает такую красивую форму!

РОБЕР: Да что вы!

МЭРИ: Да-да… Повторите.

РОБЕР:  Что повторить?

МЭРИ: «Можно и так…»

РОБЕР: Можно и так…

МЭРИ: О! Ваш рот действительно прелестен! (Приближается к нему.)

РОБЕР: Серьёзно?

МЭРИ: Да… Повторите ещё!

РОБЕР: Ещё?

МЭРИ: Да!

РОБЕР: Да, можно ещё.

МЭРИ: Ваш рот как дрожащий на ветру цветок…

РОБЕР: Вы вгоняете меня в краску!

МЭРИ: Да, уверяю вас… (Толкает его в плечо.) Вам уже случалось целоваться с американской женщиной?