Святые и Убийцы - Фэя Моран

поднимаю голову наверх, когда над нашими головами с громким хлопаньем мощных крыльев пролетает розовый макарт, напомнивший мне вдруг о далёком детстве, когда я впервые узнала, что они бывают разных цветов. Чешуйчатая кожа существа красиво переливается при свете луны. Оно приземляется высоко в скале и, кажется, опускает вниз шею, чтобы накормить своих детёнышей. Наблюдать за заботой матери к своим детям для нас с Дарки – двух сирот – немного печально.

– После того, что сделали твои родители… Ты их когда-нибудь ещё видел?

Дарки сперва задумчиво смотрит в мои глаза, а затем отворачивается. В голове у меня пока возникает только ещё больше вопросов.

– Не будем возвращаться в прошлое, когда перед нами вот-вот начнёт расстилаться грандиозное будущее, Нура Дарвиш. Как считаешь?

Я не могу с ним согласиться. Я не знаю, каковы силы у Убийц, не знаю, есть ли у них стратегия и какова она, не знаю и о том, как они собираются идти против короля и его войск, насчитывающих в себе тысячи подготовленных солдат в доспехах. Учитывая ещё и то, что в их рядах многочисленные Святые и марионетки, ситуация становится ещё более плачевной.

Но задавать этих вопросов я не собираюсь. Пока что.

– Хочешь поглазеть на наши развлечения? – спрашивает вдруг Дарки, вставая со своего места.

Несколько камешков катятся из-под его ботинок и летят вниз, затем попадая в светящиеся воды розовой реки. Я с интересом поворачиваюсь к нему.

– И что это за развлечение?

– Увидишь. – Он загадочно улыбается, протягивая мне руку. Она у него вся в заживающих ссадинах и обмотана бинтом на ладони. – Идём, krasya?

Я принимаю приглашение, но, не касаясь его руки, встаю самостоятельно. А потом мы вместе осторожно спускаемся по каменным выступам пещерных скал, которые были высечены жителями Гривинсхада. Мы идём мимо группки женщин, трудящихся на грядках, вытаскивая созревшие овощи и снимающие фрукты с деревцев, минуем костры и столы, за которыми громко разговаривают мужчины, помогая своим жёнам переносить застреленных животных, которые, видимо, впоследствии пойдут на ужин.

Дарки всё водит меня сквозь каменные проходы, больше походящие на грозные туннели. На стенах вырисованы разные надписи и рисунки; нечто похожее я уже видела в жилище Тидды в Святыне, но те были знаки их языческой религии, а здесь я вижу накиданные схемы проходов. Оно и понятно: в этих пещерах легко заблудиться, если не знать дороги.

По мере приближения к источнику яркого света вдали, в конце очередного пещерного прохода, я начинаю улавливать громкий топот ног и весёлые вопли. А затем в уши льётся и грохот вперемешку с рычанием.

Рычание…

Мы ныряем в проход, выводящий нас на небольшую площадку под открытым небом, но в то же время окружённую теми же высокими скалами, что и каждая часть Гривинсхада. Изгибы этих самых скал частично прикрывают сверху место от тех, кто мог бы пролетать над ним, а мы знаем, что большинство Охотников теперь в руках у короля Триадана, и Охотники умеют летать на макартах, так что следует исключить любую вероятность того, что нас могут засечь.

– Что это? – удивлённо спрашиваю я, глядя на шествие.

Группа молодых людей, девушек и парней, собрались вокруг железной клетки, выкрикивая громкие кличи и слова поддержки. Я замечаю, что некоторые из них пьяны, у ног лежат деревянные кружки и миски, с которых на землю упали некоторые кусочки мяса. Территория освещена факелами, на земле играют тени.

Но рычание на сей раз более громкое, такое, что едва не сбивает меня с ног.

Я распахиваю в ужасе глаза, когда вижу в очертаниях тех, кто находится внутри клетки, человека и монстра, с которым он борется.

– Так мы себя развлекаем, – воодушевлённо произносит Дарки у моего уха. – Устраиваем поединки с этими мерзкими тварями ближе к ужину.

Я прищуриваюсь, чтобы разглядеть происходящее. Это ковон. Существо крупного размера, чёрное, с ядовитыми шипами на голове. Один из отвратительнейших монстров, которых я знаю. И один из немногих, кого мне удалось однажды убить самостоятельно в открытом лесу.

– Ты обезглавила одного такого, – говорит Дарки, широко улыбаясь, будто прочёл мои мысли. – Правда же? Я слышал от Мистлока.

– Этот неугомонный мальчишка вечно ищет поводы похвалиться мной и моими удачами, – закатывая глаза, произношу я в наигранно игривом тоне.

– Поводы есть, – поддерживает меня улыбкой Дарки. Откидывает волосы назад, а потом надевает капюшон. – А сейчас пока давай насладимся представлением!

Девушка по имени Бриана справа ахает, резко привстав со своего места, Вильб рядом с ней почти торжественно вопит, размахивая руками. Дарки ведёт меня влево и усаживает в непосредственной близости от клетки, в которой всё и происходит.

Парнем, принимающим участие в поединке, оказывается один из тех Убийц, с которым мы делили одну миссию – по похищению Керана. Я вспоминаю его имя. Микк. Он голый по пояс, выставил натренированные мышцы напоказ, моментами бьётся о прутья. Его тело покрыто потом, грязью и кровью.

Никогда прежде я не видела боёв с монстрами. Только охоту. Охотники никогда не участвуют в столкновениях с тварями в такой близости. Обычно жить монстру или умереть решает одна ловко пущенная стрела, а то и несколько. Бывает и такое, что в ход идут мечи и ножи, но обычно до подобных случаев не так часто доходит. Есть лишь отдельные случаи монстров, для убийства которых может понадобиться близкое расстояние – ковон, например, входит в их число.

– Будешь пить? – спрашивает Дарки, плюхаясь рядом со мной на обставленную подушками землю. В его руке – кубок с розовой жидкостью.

– Нет, спасибо, – отнекиваюсь я, а сама глаз не свожу с поединка.

Отлично сложенный парень представляет из себя сплошную гору мышц. Все его движения быстрые и ловкие, он легко перепрыгивает набрасывающуюся на него тварь, отводит его удары и захлопывает распахивающуюся челюсть. Зубы клацают, шипы на затылке у ковона с шипением приподнимаются и дрожат.

Я сжимаю ткань своей новой одежды, опуская голову. На сердце становится неспокойно. Дарки замечает мой сменившийся настрой и наклоняет голову набок, интересуясь:

– Всё хорошо?

– Пока что да, – отвечаю я и даже умудряюсь улыбнуться. – Как долго длится поединок?

– Пока тварь не подохнет.

Поворачиваю голову к парню, вцепившегося в горло ковона сзади. Мышцы на его плечах напряглись до предела, на руках вздуваются вены, а лицо краснеет от напряжения. Из горла твари брызжет кровь из, видно, ранее полученной раны. Парень душит монстра, стискивая свои объятья. Монстр шипит: то ли от боли, то ли от гнева. Предпочитаю всё-таки думать, что ковоны не испытывают никакой боли.

Я морщусь от отвращения, когда