Святые и Убийцы - Фэя Моран

– И все падут к твоим ногам. Все те Охотники, что смеялись над тобой, будут поклоняться тебе. Ради тебя, Нура, я могу убить и Микаэля, если твоей душе это будет угодней, чем оставлять его кланяться тебе, подобно богине. Освободи же меня, и я всё сделаю. Ведь я будущий Лорд.

Его голос постепенно превращается в тот самый, что я слышала за завтраками, обедами и ужинами, а губы расплывались в улыбке, потому что я всегда любила его слушать. Тот самый, что неожиданно раздавался за спиной и заставлял моё тело покрываться мурашками, пока я оборачивалась, чтобы встретиться взглядом с этими янтарными глазами.

Сейчас он говорит как настоящий Керан. Керан, которого я люблю больше жизни.

Шип в моей руке едва не падает, когда я разжимаю крепко сжатую до этого ладонь. Я поднимаю голову, позволяя себе взглянуть на него. На связанного, пока безвредного и не опасного.

– Я не хочу всего этого больше, – говорю я. – У меня теперь новая мечта.

Чёрные брови Керана хмурятся, выражение лица меняется, и он снова становится тем, кем никогда в самом деле не являлся.

– Какая же у тебя мечта, глупая девочка? – раздражённо спрашивает он.

– Спасти тебя и вернуть домой.

И развернувшись, стараясь не сомневаться в себе, я покидаю шатёр прежде, чем в сердце вновь загорится что-то такое, что толкает меня на безрассудные поступки. Потому что я думаю, если бы я провела рядом с ним времени чуть больше, вполне позволила бы себе глупость.

Я бы его освободила.

Глава 18

Поединок с тварью

Две Луны подряд без перерыва я тренирую свою меткость и всеми усилиями стараюсь не думать о пленённом Керане, сидящем в дальнем шатре под охраной. Дарки признаётся, что в полной мере не знает, чего можно ожидать от того, кто находится под воздействием этого яда. И говорит, что наши Лекари вовсю изучают его, пытаясь создать противоядие, которое вернуло бы Керану здравый рассудок.

После тренировок я часто провожу время в компании своих новых знакомых. Они обучают меня ремеслу, которому успели научиться за долгую жизнь в подземных пещерах, рассказывают о том, как они оставляют свои послания друг другу снаружи, чтобы не выдавать местоположения Гривинсхада – вдоль проходящей мимо землистой дороги вырыты несколько ям, скрытых под густыми травами, куда они и бросают письма, а те носятся прямо вниз по созданным туннелям и попадают в нужные руки.

Я восхитилась их идеями.

Они все старше меня на несколько лет, но относятся как к равной, так что я чувствую себя рядом с ними комфортно. Возможно, всё дело в моих родителях. Я в очередной раз жалею о том, что не успела узнать их достаточно. Жалею и о том, что никогда не познаю, что значит семья в самом привычном её понимании. Моей семьёй были Брикард, Керан и Мистлок.

– Ешь, Нура. – В меня вдруг летит спелое большое яблоко, которое я успеваю перехватить в воздухе. – Дважды повторять не стану.

Я оборачиваюсь к Дарки, отводя глаза с видов на сияющие реки, далёкую бледную луну высоко над нами и забавные тени, ползущие по каменным стенам. Пещера покрыта мраком, но зажжённые факелы и свечение рек снизу позволяют мне вдоволь насладиться видами.

– Ты решил заменить Керана? – усмехаюсь я, когда он садится рядом. Под нами находится резкий спуск вниз, к розовой реке, моментами бурлящей, как кипящая вода. Возможно, она действительно такая же горячая.

– Да, и скрывать не буду, – отвечает Дарки.

Я улыбаюсь, возвращая взгляд на Гривинсхад.

Мне должно быть неспокойно, ведь жизнь так резко изменилась. Теперь я окружена совсем другими людьми, я далека от воплощения своей мечты, я далека от своего родного дома. Не знаю, выдастся ли мне возможность стать Охотницей или мне суждено умереть здесь, в этих подземных пещерах…

Дарки, кажется, совсем не волнует участь погибнуть на войне, о которой он передал королю. Быть может, он уверен в своих силах, или же всё-таки просто считает смерть за свою правду благороднейшей из смертей.

Мне вдруг становится интересно, что означает его имя.

Шиэнна известна своей любовью давать своему народу имена, которыми родители хотят наделить своих детей теми или иными качествами. Имя «Керан» происходит от слова, обозначающего на языке народов Шиэнны: «Тот, кто имеет железное сердце». «Мистлок» – «создающий», «Сирина» – «излечивающая раны души»… Я слышала, что множество соседствующих с нами королевств занимаются тем же.

– Что означает твоё имя? – спрашиваю я напрямую, не в силах сдержаться от любопытных разговоров, которые единственные помогли бы мне отвлечься от мыслей о плохом будущем. – В Велесии дают имена детям, стараясь вложить в них смысл? Или вы подобной ерундой не занимаетесь?

– Ерундой? – смеётся Дарки, кусая за один край верёвки, которую он принёс с собой, а другой наматывая на свою флейту. – Считаешь, имена не имеют никакой связи с судьбой человека?

– Да. Я не верую в подобные мифы.

Он понимающе кивает, оглядывает свою флейту и вешает её на свою шею, пряча под коричневый плащ. Потом парень устремляет на меня взгляд своих необычных разноцветных глаз.

– Моё имя означает «подарок от Бога», – отвечает он после небольшой паузы. – Это лишний раз напоминает мне о том, что оно дурацкое.

Я щурюсь, потому что мне кажется, что я уловила в его голосе нотки печали. Удивительно слышать от Дарки о возможности печалиться.

– Наверное, родители бы хранили «подарок от Бога» бережно, – начинает пояснять он. – А не оставили одного.

У меня едва не вырывается громкое «Ах…».

Прежде я и подумать не могла, что Дарки лишился родителей. Не просто лишился. Они его бросили… Ужасная доля для любого ребёнка.

– Как ты вообще оказался в Шиэнне?

– Меня продали какому-то купцу в Когатте за пару сотен каттов.

От потрясения у меня раскрывается сам по себе рот.

Прежде, глядя на этого смышлёного парня, я и подумать не могла, какая участь его когда-то постигала и какая была у него судьба.

А ещё я вспоминаю, что Сэнах говорил о неких торговцах, у которых жил Дарки. Вот, что он имел ввиду.

– Такая уж у меня жизнь, – улыбается Дарки, поражая меня ещё больше. – Многие из нас, на самом деле, произошли из неблагополучных семей. Я был рабом до того, как меня нашёл Сэнах и привёл в Гривинсхад. Он мне как отец.

– Подобно тому, кем я считаю Брикарда.

Он кивает. Взгляд погрустневших глаз стремится куда-то вперёд.

– Да… Да, пожалуй, так и есть.

Я