Кричать в симфонии - Келси Клейтон
Ее отношение не остается незамеченным, он оглядывает ее с ног до головы.
— В чем проблема?
— Забавно, что ты спросил. — Она кладет руку на бедро. — Мне только что пришлось смотреть, как наш брат в ярости разнес весь дом.
Кейдж ворчит.
— Ладно, во-первых, это твой брат, а не мой. А во-вторых, почему это моя проблема?
— Потому что ваша маленькая ссора на похоронах подтолкнула его к краю!
— Пожалуйста, — усмехается он, указывая на порез на губе. — Это он меня ударил.
Мои глаза расширяются от беспокойства.
— Подожди, Нико сделал это с тобой?
Они оба игнорируют меня, пока Виола сверлит Кейджа взглядом.
— Ты знал, что он сам не свой с тех пор, как папа умер. И что ты делаешь? Ты изгоняешь его из единственной семьи, которая у него осталась.
— Ему, блядь, повезло, что я сделал только это! — цедит он. — Я должен был застрелить его за то, что он сделал!
— Если он продолжит в том же духе, тебе и не придется, — кричит она. — Он сделает это сам, и эта смерть будет на твоей совести.
Я вижу, что Кейдж начинает злиться. Оба на взводе, и они срывают друг на друге свой тяжелый день. Я спрыгиваю с дивана и встаю между ними.
— Ладно, Ви, — спокойно говорю я, понимая, что она скорбит. — Это немного лишнее.
Она выглядит так, будто сейчас накинется и на меня, но затем останавливается и делает глубокий вдох.
— Прости. Просто Нико равнялся на тебя, Кейдж. С детства, ты просто не обращал внимания, чтобы это заметить. И я не хочу видеть, как он потеряет все из-за того, что сказал, переживая смерть отца. Ты, как никто другой, должен знать, что такое горе делает с человеком.
Вместо ответа он поворачивается и уходит, направляясь в спальню и хлопая дверью. Виола плюхается на диван и закрывает лицо руками. Я смотрю на дверь спальни, понимая, что если бы он хотел, чтобы я была там, он бы взял меня с собой. Поэтому я сажусь рядом с Виолой и обнимаю ее.
— Последние несколько дней были тяжелыми для всех нас, — говорю я ей. — Дай ему время. И Нико тоже. Мужчины упрямы, но они одумаются. Хочет Кейдж признавать это или нет, ты семья.
Она вытирает одинокую слезу с лица и шмыгает носом.
— Я очень надеюсь, что ты права, потому что я не переживу, если потеряю и их тоже.
Я просыпаюсь среди ночи, переворачиваюсь и вижу, что другая сторона кровати пуста и холодна. Смотрю на будильник. 3:37 утра. Сажусь и тру глаза кулаками. Я не смогу снова заснуть, не узнав, что с ним все в порядке.
Вставая с кровати, я хватаю одеяло и заворачиваюсь в него. Деревянный пол холодный под ногами. Я выхожу из спальни в поисках Кейджа и сразу вижу, что гостиная пуста. Даже Бени нет на диване, что хорошо, потому что Кейдж сошел бы с ума, увидев меня в таком виде.
Свет из кабинета Кейджа выдает его местоположение, но когда я добираюсь до двери, это совсем не то, что я ожидала увидеть. Кейдж сидит за столом с полупустой бутылкой коньяка, даже не пьет из бокала — предпочитает прямо из горла.
— Привет, — мягко приветствую я его.
Он смотрит на меня, и я уже вижу блеск в его глазах.
— Привет, Габбана.
— Ты в порядке? — спрашиваю я. — Пить посреди ночи не в твоем стиле.
Печально улыбаясь, он пожимает плечами.
— Не знаю.
Мое сердце болит за него, когда я понимаю, в чем дело.
— Виола рассказала мне, что Нико сказал на похоронах.
Кейдж тянется к бутылке, чтобы сделать еще глоток, но я забираю ее у него и осторожно ставлю обратно на стол.
— Это неправда, — честно говорю я ему.
Он выдыхает, глядя куда угодно, только не на меня, а я поворачиваю его кресло и сажусь к нему на колени. Я видела так много разных эмоций у Кейджа.
Гнев.
Ревность.
Страх.
Но это — другое.
Я поворачиваю голову к его столу и замечаю, что на экране у него фотография его и Рафа на выпускном из школы. Они выглядят счастливыми, Раф крепко обнимает его за плечи, они улыбаются в камеру. Это фото, которое стоило бы беречь, но он использует его совсем для другого.
— Эй. — Я кладу руку ему на щеку, и его взгляд встречается с моим. — Я люблю тебя.
Он выдыхает, уголки его рта подергиваются вверх.
— Я тоже люблю тебя.
— Тогда скажи мне, — мягко говорю я. — Ты злишься, потому что Нико обвинил тебя, или потому что в глубине души ты тоже винишь себя?
У тьмы есть способность подкрадываться незаметно. Она проникает под кожу, обвивается вокруг вен и впрыскивает себя в кровоток. Чем дольше это продолжается, тем сильнее она становится, пока ты не начинаешь раздирать собственную кожу, только чтобы напомнить себе, что ты жив.
Это как чума, и лекарство от нее — заполучить Дмитрия в свою власть, висящим передо мной, чтобы я мог причинить ему всю ту боль, которую он заслуживает.
Он знает, что мы его ищем. Он был бы наивен, думая, что я не использую всю свою власть, чтобы найти его. Он знает, и ему это чертовски нравится. Это как азарт погони, только наоборот. Причина, по которой он не сбежал обратно в Россию до передачи собственности, в том, что его заводит эта игра в кошки-мышки.
Я прижимаю телефон к уху, моя хватка усиливается с каждой секундой.
— Почему ты, блядь, до сих пор его не нашел?
Маттиа сглатывает так сильно, что я слышу это через телефон.
— Простите, сэр. Должно быть, он принимает дополнительные меры предосторожности, чтобы его не нашли. Могу заверить вас, мы работаем день и ночь.
— Расширьте поиски, —
