Падший ангел - Миранда Эдвардс

– Черт, да я сам тебя запру в твоей комнате на ближайшие двадцать лет! – продолжает кудахтать Дом.

Честно, я даже спорить не буду, потому что он прав, как и Росс. Я повела себя, как полная идиотка. Я не могу так рисковать, я не Чарли или другая простая двадцатилетняя девушка, за кем не охотится международная религиозно-террористическая организация. Короче, вчера мои мозги действительно взяли отгул, поэтому пусть Дом кричит, сколько ему надо. Я заслужила потерпеть его нытье и головную боль, которую оно вызывает. Но вот Марси, видимо, устает от причитаний дяди, поэтому кидает в него свою плюшевую игрушку. Маленький медведь летит прямиком в голову Дома, и я не удерживаюсь от смешка.

– Марселла, ты слишком похожа на свою мать, – хмурится мой друг, поднимает медведя и возвращает его Марселле.

– Это точно, наша семья еще долго будет отходить от женщин Грей, – раздается голос Росса за спиной Дома. – Хотя Марси наполовину моя, возможно, повезет больше.

Доминик берет Марселлу на руки и, закатив глаза, кидает на брата взгляд полный сомнения.

– Удачи, если ты и правда так считаешь, – бормочет Дом. – Мы с Марси пойдем на разведку в кафетерий, а вы пока разговаривайте.

Росс заходит в палату, заполняя все пространство палаты собой. Он одет в ту же одежду, что вчера вечером. Рубашка немного смялась на вороте, волосы торчат в разные стороны, и я вижу, что у корней появилось больше седины. Его взгляд не менее красноречив, чем слова Дома. Если Росс думает, что я буду извиняться за свой отказ, то пусть поцелует меня в зад. Какой бы глупой я ни была, он не имел права манипуляциями заставить меня пойти на свидание. Но и на второй раунд ссоры я не готова. Голова безумно болит. Больничная койка довольно удобная, и я, пожалуй, останусь здесь подольше, чтобы дождаться, пока все остынут. Росс, как обычно прочитав мои мысли, качает головой. Его лицо немного расслабляется, когда он делает шаг к моей постели.

– Я не пришел ссориться, – выдыхает он.

Росс отодвигает одеяло и, сняв пиджак, ложится рядом. Машинально разворачиваюсь к нему, прижавшись щекой к твердой груди. Рубашка отгибается, и его теплая кожа согревает мое лицо. Росс обхватывает мою талию и притягивает к себе, обняв. Его губы касаются моего лба, и я прикрываю глаза, наслаждаясь теплом и безопасностью. Росс поглаживает мою спину одной рукой, а второй обводит края повязки на голове. Он нежен и осторожен, словно я могу рассыпаться и сломаться, хотя он и знает, что этого не произойдет из-за такой ерунды.

– Тебе повезло, что чертовы Всадники поставили жучок на твою одежду, – бормочет Росс. – В обычной ситуации я бы их убил, но сейчас я им благодарен.

– Ты вроде пришел не ссориться, – ворчу я, носом уткнувшись в ямку между его грудными мышцами. – Но я признаюсь, что вела себя глупо. Охрана – необходимость, с которой, как мне казалось, я смирилась, но вчера на меня что-то нашло.

Росс пальцами берет мой подбородок, поднимая мою голову и заставляя взглянуть ему в лицо. Волнение и беспокойство окончательно вытеснили злость в его глазах. Сглатываю ком, вставший в горле, и чувствую, как сердце делает кувырок в груди.

– Я не переживу, если с тобой что-то случится, – хрипло шепчет Росс. – Я смогу выдержать твою ненависть, но не смерть.

Он наклоняется ко мне, вижу, что он собирается поцеловать меня, и тут же отворачиваюсь. Легкий спазм пронзает затылок, но больнее становится в груди. Тошно и больно.

– Мне нельзя тебя целовать? – спрашивает Росс, и я тихонько киваю. – В ночь Рождества ты позволила.

– Я была не в себе, не контролировала себя, – мой голос вздрагивает, а пальцы леденеют от собственной никчемности.

Тело Росса напрягается, и каждая клеточка моего тела ощущает боль от удара, который нанесла я.

– Кого ты пытаешься наказать, Селена? Себя или меня? – вопрос гулом проносится через сердце и разум.

Себя. Это мое наказание, а не его. Я прятала от него дочь, я завела роман с мужчиной, о котором грезила моя мама. Росс свое получил.

– Это последнее, что я могу контролировать, – отвечаю я, все еще смотря в другую сторону. – Единственное, как я могу сделать себе больно.

Росс наклоняется к моей шее. Его дыхание щекочет ухо, когда губы оставляют мягкий поцелуй на моем пульсе.

– Я не сдамся, Ангел, и ты вновь станешь моей, сколько бы лет не прошло, скольких бы демонов мне не пришлось уничтожить. Глава 21

Росс

– И Селена согласилась?

Оливер кивает, нахмурив брови. Мальчик так вырос за последние два года, что я каждый раз удивляюсь, глядя на него. Оли не представляет, насколько я благодарен ему за то, что быстро потеплел ко мне. В самый первый день приезда он признался, что скучал не только по школе, но и по мне. И сейчас Оли показывает, насколько хорошо он ко мне относится.

– Да, – Оливер кривит лицо, словно его вот-вот стошнит. – Папа Линка уже давно звал ее на свидание, а сегодня она взяла и пошла пить с ним кофе! В фильмах это тоже считается за свидания. Я пообещал, что не расскажу тебе, но мне не нравятся Линк и его папа. Селена должна ходить на свидания с тобой, дядя Росс.

Селена отправила Оливера домой с телохранителями, но ее умный брат поехал в мой новый офис вместо этого. Оказалось, не зря, потому что мне Сел сказала, что решила сходить на тренировку и пострелять в тир. Я подумал, что это будет полезно в нынешней ситуации, хотя Сел и стреляет, как настоящий снайпер. Шрамы не дадут забыть об этом.

Черт, насколько ненормально попросить Ангела снова выстрелить в меня? Она с пистолетом в руках – новый уровень эротики. От одной мысли в штанах становится очень тесно. Очень.

Опускаюсь перед Оливером на корточки и, протянув руку, пожимаю его ладонь, как взрослому мужчине, моего союзнику. Я тоже считаю, что Селена должна ходить на свидания со мной, а не с какими-то ублюдками из родительского комитета, которые после развода хотят поэкспериментировать с молодыми девушками. Я единственный старик, который будет ее трахать и водить на гребаные свидания.

– Спасибо, приятель, – поднимаюсь на ноги и треплю Оливера по волосам. – Сейчас я все исправлю. Поедешь домой с телохранителями? Или подождешь дядю Доминика?

– Подожду Дома, – кивает Оли. На его лице появляется заговорщическая ухмылка, когда он говорит: – Напугай его как-нибудь,