Измена. Ты нас предал, Дракон! - София Руд

Злоумышленник не найден. Но это только полбеды. Пока они его искали, послушали, что говорят в окрестностях.

Люд боится. Несмотря на пламя богов, очистившее имя моей жены, они все равно придерживаются суеверий. В первую очередь по поводу Дэриэла.

— Кто-то сказал им, что на вашем наследнике метка Тьмы. И даже пламя богов ее не свело. От этого и слухи идут, — говорят стражники, и я от злости закрываю глаза.

Никто не будет смотреть на моего сына, как на порождение Тьмы. Никто. И даже если эта метка навсегда останется на нем, он будет продолжателем рода Дидрихов. Великим драконом.

И я должен обеспечить ему безопасное взросление и достойное будущее.

— Укрепите защиту, поставьте барьеры, чтобы ни одна мышь сюда не проскочила, — командую стражам, а затем следую в дом.

Дракон рвется вместе со мной. Рычит, мечет искры. Потому что никто не смеет угрожать тому, кто нам дорог.

У порога никто не встречает, будто слуги здесь вымерли, но я отлично помню, что комната Мэл была на втором этаже в конце коридора. Туда и иду. Осмотрю, что здесь случилось, загляну в глаза сына, чтобы он знал, что под защитой.

Толкаю дверь, вхожу в комнатй и застываю, когда взгляд падает на красавицу в одном лишь полотенце. На ее ее обнаженные ключицы, на тонкие хрупкие женственные плечи, на стройные ноги….

Глава 30. Смута в душе.

Внутри мечется пламя. Это неслыханно! Явиться и подозревать меня непонятно в чем, когда сам наворотил таких дел, что вспомнить страшно, а забыть никак не получается.

Нужно успокоиться. Нужно выдохнуть. А я, как заведенная хожу по комнате. Дэриэл ворочается от моих шагов. Вот-вот проснется, а ведь он только пару минут назад уснул. Дневной сон очень важен.

Покачиваю колыбель, веля себе остыть. Воды, что ли, выпить? Но графин пуст. Решаю выглянуть в коридор, чтобы попросить повитуху набрать его, но натыкаюсь взглядом на Рида. Несколько взлохмаченный он спешно идет в мою сторону с другого конца коридора. Что он там делал?

Видит меня и сбавляет шаг. Лишь на миг, а затем еще уверенно идет сюда.

— Я тебя искал, — выдает он. Голос подозрительно проседает, а глаза полны решимости.

— Вы с этом преуспеваете, — отвечаю ему. — Зачем на этот раз? Вновь отчитать?

— Хочу увидеть сына, — говорит он, и от этих слов все внутри переворачивается. Какая-то часть меня встает на дыбы и не хочет впускать его в комнату. Но ведь он и сам войдет, если того пожелает.

Отвожу сердитый взгляд и отхожу с пути.

— Он спит, — спешу сказать, когда, водя в комнату, у Рида вспыхивают глаза, при виде коляски-колыбели.

Дэриэл, словно почувствовав, что отец здесь начинает снова ворочаться и агукать. Будто подсознательно тянется к нему. И как бы мне не хотелось сейчас сказать, что тот, в ком он отчаянно нуждается, едва нас не погубил, я заставляю себя молчать и до боли прикусываю губу.

Дэриэл еще слишком маленький чтобы что-то понять. Он тянется к теплу, к крови отца. И как бы я не злилась, с этим ничего не поделать.

Остается сжимать кулачки и наблюдать, как Рид берет на руки сына. Он смотрит на Дэриэла так, что душа хрустит словно осколки. Но уже не от злости. Сама не знаю от чего. Внутри какой-то неведомая буря чувств, которая вызывает слезам к глазам.

Делаю глубокий вдох, чтобы их остановить.

— Дракон, — тихо говорит Рид, с искренней нежностью глядя на сына.

— Откуда ты знаешь? — хмурюсь я. — Ипостась у детей проявляется к годам десяти-двенадцати, редко когда к семи.

— Дракон, — повторяет он и стихает, с тревогой глядя на метку на руке. — От нее нужно избавиться.

— Как? — спрашиваю я и даже хочу съязвить: “клеймом выжечь?”, но слова спотыкаются о зубы. Даже думать страшно, что кто-то причинит боль моему малышу, не то, что говорить об этом.

— Есть одна возможность, — сообщает Рид, и тут же смолкает, будто дальше знать мне не положено.

— Какая?

— Нужно все проверить. Если буду уверен в действенности и в безопасности, отвезу вас туда, — обходится размытым объяснением.

А еще о доверии говорил. Доверии, которого больше нет. А было ли оно вообще?

Смотрю на мужа и пытаюсь понять, что между нами осталось, кроме боли, вечных подозрений и… истинности, которая все еще связывает нас не только узором на теле, но и чувствами, которые я отчаянно хочу потопить своей злостью и страхами.

И сейчас одна часть меня неистово желает, чтобы Рид ушел, а другая… немощная, забитая, исполосованная кровоточащими ранами позорно тянется к нему. И я вновь бью ее по рукам.

Если не ударю я, если снова позволю себе поверить, если выпущу чувства из запертой клетки, то снова испытаю испепеляющую боль.

Потому и смотрю молча в его синие, как моря, глаза, а он так же молча в мои. Будто все знает, будто чувствует.

Целует Дэриэла в лобик, кладет в кроватку, а тот даже не думает плакать, как обычно выражает свое недовольство мне. Полностью слушает отца. И его отец идет ко мне.

Решимость в родных глазах, уверенный взгляд. Меня тут же пронзает страх. Страх, что он найдет способ сломать выстроенную мною стену. И от этой мысли, я перестаю дышать….

Стук в дверь становится моим спасением. Но матушка не ждет дозволения, а тут же входит в комнату.

— О боги! Лорд Дидрих, вы, правда, здесь! — радостно восклицает она, а следом за ней в комнату входит рыженькая служанка.

Дочка поварихи в миг краснеет, завидев Рида, и тупит взгляд. Сама не знаю почему, но это очень мне не нравится.

Сам же Рид и виду не подает, что замечает ее. И это тоже странно. Потому что обычно он, хоть и тверд, но внимателен и к слугам, и к крестьянам. Это в нем меня всегда и восхищало.

Матушка начинает петь целые оды моему мужу, напрочь игнорируя то, что знает о его измене. Он для нее самый лучший. Добродетель. Его милость и забота не знает границ.

Пока она практикуется в красноречии, Рид кивает, натягивая на губы сухую улыбку из вежливости. Позволяет ей выговорится немного, а затем останавливает.

— Я сейчас же велю накрыть на стол в честь вашего приезда! — суетится мама