Идеальная помощница для орка-мэра - Татьяна Озерова

Это было слишком стремительно, слишком… безумно.

Но, глядя в его глаза, в эти потемневшие от страсти и решимости бездны, я не видела в этом безумии ничего плохого. Видела лишь отражение собственного сердца, готового на любую авантюру ради него.

— Да, — прошептала я. — Да, Ярг.

Его лицо озарилось глубинной, безграничной радостью, у меня даже сердце защемило от его искренних, нескрываемых эмоций.

Не говоря ни слова, он вновь притянул меня к себе и поцеловал — коротко, властно, словно подписывая договор.

Заставив меня вскрикнуть от неожиданности, он легко подхватил меня на руки.

— Тише, — он прижал меня крепче. — Тебе уже нечего бояться.

Я ухватилась за его шею, а он уже действовал, демонстрируя такую решимость, что было очевидно: остановить его было бы так же невозможно, как перекрыть водопад.

Мэр понёс меня по дорожке вниз, а затем в сторону к небольшому каменному зданию с изящным шпилем, которое я раньше не заметила. Часовня.

Когда он перенёс меня через порог, у меня перехватило дыхание.

Внутри царил гномий порядок. Невысокий сводчатый потолок был оплетён тончайшими медными трубками, по которым с мягким шипением струился пар, питая хрустальные сферы, заменявшие свечи.

На месте алтаря — полированная стальная плита с выгравированными руническими кругами, мерцавшими ровным светом. Строгая, функциональная и невероятно красивая.

В воздухе пахло живыми цветами. Здесь явно было всё подготовлено заранее.

— Когда?.. — выдавила я, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Когда ты успел всё это? Ты… ты был уверен, что я соглашусь?

Ярг мягко опустил меня на пол, но его рука не отпускала мою талию.

— Не был уверен, — честно ответил он. — Если бы отказалась, ждал бы дальше. Пока бы не согласилась.

И тут меня накрыло запоздалой мыслью. Я же собиралась уволиться.

Его обещание разобраться с угрозами и отпустить, если я всё ещё захочу уволиться, спустя месяц.

— А если бы… через месяц… я всё же захотела уволиться? — спросила я, затаив дыхание. — Ты бы… отпустил?

Его лицо изменилось. Каменная маска треснула, и сквозь неё на мгновение прорвалась настоящая буря — боль, ярость, решимость.

Это было так остро, так неприкрыто, что у меня перехватило дыхание. Видеть такую уязвимость на его обычно бесстрастном лице... это дало мне больше уверенности, чем все его клятвы.

Все мои сомнения испарились в тот же миг, ещё до того, как он заговорил.

— Да, — выдохнул он, и это слово далось ему с видимым усилием. — Отпустил бы. Как и обещал тогда. Дал бы тебе лучшие рекомендации и нашёл работу в столице. А потом… — его губы тронула хищная улыбка. — Потом сделал бы всё, чтобы ты везде встречала только меня. Ухаживал бы, по-полной пользуясь положением не начальника, а влюблённого мужчины.

— А я ведь хотела уехать из столицы, — прошептала я, чувствуя, как по моей коже бегут мурашки от его слов.

— Тогда ты бы видела меня везде, куда бы ни уехала, — он поднёс мою руку к своим губам и поцеловал пальцы рядом с кольцом. — Я бы дал тебе время. Время осознать, что я — лучший для тебя выбор. И как только ты бы это поняла… я привёз бы тебя в ближайшую часовню. Как сейчас. — Его взгляд стал твёрдым, как сталь. — Я не намерен терять ни одной лишней минуты, зная, что ты ещё не моя жена.

В его словах читалась бездна терпения и непоколебимая решимость, которая теперь стала и моей.

Я обвела взглядом часовню, чувствую тяжесть его руки, собственнически лежавшей на моей талии. И кивнула.

— Тогда не будем терять времени, — заявил мэр.

Он взял меня за руку и повёл в центр часовни, к полированной стальной плите, покрытой сложными руническими кругами, которые при нашем приближении запульсировали неярким голубоватым сиянием.

Моё сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.

— Здесь нет служителя, — сказал он, его голос приглушённо звучал под низкими сводами. — Но есть закон. И его достаточно.

Он взял мою руку и положил её ладонью вниз на один из светящихся рунических кругов. Металл под кожей был прохладным. Его большая горячая рука легла поверх моей.

— Система активирована, — раздался нейтральный, чуть скрежещущий голос, исходящий от самой плиты.

Руны под нашими ладонями вспыхнули ярче.

— Слепки личности определены. Ярг Штоун. Тина Грэнтем. Церемония заключения брачного союза. Произнесите клятву.

Ярг смотрел прямо на меня, его светло-серые глаза в этом техномагическом свете казались бездонными.

— Я, Ярг, добровольно скрепляю свою судьбу с твоей, Тина. Моя сила, чтобы ты была в безопасности. Мой разум, чтобы восхищаться твоим и объединяться с ним. Моё сердце, чтобы быть твоим. Потому что оно уже твоё. Люблю тебя, Тина. Клянусь, каждый мой вдох будет для нас. Каждая моя победа, для тебя. С этого дня и до конца.

От его весомых слов у меня перехватило дыхание. Ярг выждал паузу, давая мне собраться с мыслями. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как дрожит моя рука под его ладонью.

— Я, Тина, принимаю тебя, Ярг, как своего мужа. Обещаю быть с тобой... — я на секунду запнулась, но его взгляд дал мне сил. — Обещаю быть с тобой всегда. Доверять тебе. И... и любить тебя, пока бьётся моё сердце.

— Клятвы приняты, — прозвучал механический голос.

Руны под нашими руками вспыхнули ослепительно белым, и на мгновение мне показалось, будто самая настоящая магия навеки сплела наши судьбы.

— Союз скреплён. Данные внесены в центральный реестр королевства. Отныне, согласно закону, вы — супруги.

Ярг не стал ждать ни секунды. Он отпустил мою руку, но лишь для того, чтобы обхватить моё лицо ладонями.

— Теперь ты моя, — прошептал он с таким торжествующим счастьем, что у меня потемнело в глазах. — Моя жена.

И он поцеловал меня. Медленный, глубокий, невероятно нежный поцелуй, в котором была вся серьёзность и значимость произошедшего.

В этом поцелуе я чувствовала печать, поставленную не только магией, но и его волей.

Когда мы наконец разомкнули губы, он смотрел на меня, и его глаза светились тихим, торжествующим ликованием.

— Тина Штоун, — произнёс он, пробуя моё новое имя на вкус.

В его исполнении это прозвучало как самая правильная в мире формула.

— Да, господин мэр, — улыбнулась я.

Его лицо тут же стало суровым, но в глазах плясали весёлые искры.