Идеальная помощница для орка-мэра - Татьяна Озерова

Мэр устроился напротив, его мощная фигура занимала всё пространство. Он тут же погрузился в изучение документов, которые я собрала по его списку, его лицо было сосредоточенным и непроницаемым.

Я попыталась последовать его примеру, разложив папки на сиденье рядом. Но сосредоточиться было невозможно.

Каждый толчок экипажа на неровностях дороги заставлял наши колени почти соприкасаться. Я вжималась в угол, стараясь стать меньше, но его присутствие заполняло всё. От него пахло дорогим парфюмом, и… им самим, напоминая о поцелуе, заставляя кровь приливать к щекам.

Сам же мэр казался воплощением профессионализма, полностью вернув наши отношения в деловое русло, будто поцелуя и не было.

— Сопоставь спецификации, — его низкий голос, нарушивший тишину, заставил меня вздрогнуть.

Мэр, к моему облегчению, сейчас не смотрел на меня, протягивая несколько листов с техническими характеристиками компрессоров от гильдии Амбер-Питс.

— Особенно параметры давления и расхода пара. Ищи нестыковки.

Я кивнула, с облегчением ухватившись за знакомую задачу.

Цифры были моим спасением. Я углубилась в сравнение, выискивая малейшие расхождения между данными контракта и отчётами инженеров мэрии. Мир сузился до колонок цифр, и на какое-то время я забыла о напряжении, витавшем в воздухе.

Мы остановились на обед в одном из небольших городков. Ресторан был прекрасен.

Я боялась этого обеда, но мэр себя держал подчёркнуто нейтрально, говорил только о деле, и я невольно перевела дыхание. Дышать можно.

Даже пообедала спокойно и не стала отказываться от чудного десерта.

Дивный вкус заставил меня прикрыть глаза от удовольствия, смакуя воздушное великолепие на языке.

Только вот когда я посмотрела на мэра после этого, меня бросило в жар. От его взгляда на мои губы. Пристального, тёмного, такого, что я едва не застонала вслух от резкого, сильного спазма внизу живота и в промежности.

Мне пришлось стиснуть бёдра, опустить взгляд и дышать как можно тише и ровнее, пережидая бурю в обезумевшем теле.

Зря я не настояла на увольнении. Зря.

— Доедай десерт, Тина, и выходи к экипажу, — его низкий хрипловатый голос прозвучал с привычно ровными интонациями. — Я пока проверю, как дела у моих людей.

Он резко встал, бросив салфетку на стол, и вышел. Я же отпила чай, посидела немного, разглядывая десерт, совершенно потеряв к нему интерес, и заставила себя пойти к экипажу.

Вышла и застыла, наблюдая как мэр отдаёт распоряжения высокому поджарому мужчине с неприметной внешностью и цепким ледяным взглядом.

Поёжилась. Точно, мы едем, а вокруг нас полно охраны. Вокруг мэра всегда много охраны. Очень профессиональной, и поэтому незаметной. Такой, что и не подозреваешь о её существовании.

Мэр увидел меня и сделал приглашающий жест в экипаж.

И моя пытка в закрытом пространстве вместе с ним продолжилась. И даже то, что он почти не смотрел на меня, не помогало.

Месяц. Мне нужно продержаться месяц, и я стану свободна. Эти мысли не помогали.

Потому что я понимала и то, что на самом деле я хотела продолжать работать у него.

Мне очень нравилась эта работа. Насыщенная, интересна, я чувствовала себя на своём месте.

Месяц. Я подняла глаза на мэра, который писал в блокноте и не смотрел на меня.

Я вдруг поняла, что не смогу работать эффективно, если постоянно буду думать об увольнении, раздёргивать себя решениями. Мэр явно решил вернуть наши отношения в деловое русло. Это меня полностью устраивало.

Несмотря на то, что моё тело явно было против такого пренебрежения, я решила не думать больше о будущем. Есть сегодня. Сейчас. Моя работа. Текущие задачи.

Вот ими и буду заниматься.

Заставив себя перестать раздёргиваться подобными размышлениями, я погрузилась в спецификации.

За окном тем временем мир медленно погружался в серые тона.

Сначала на стекло упали одинокие тяжёлые капли, оставившие грязные следы на пыльной поверхности. Потом их стало больше, и редкое постукивание переросло в размеренное накрапывание.

— Что там с графиком платежей? — спросил мэр через пару часов, перелистывая страницу отчёта.

Обратив внимание на то, что шум дождя за окном стал громче, я протянула ему свои наброски финансовой модели.

Мэр взял лист, и наши пальцы едва коснулись. От этого мимолётного прикосновения меня окатило жаром.

— Аванс слишком велик, — он указал на цифру своим карандашом. — Нужно привязать выплаты к этапам. Ввод в эксплуатацию, успешные нагрузочные испытания… Пропиши штрафные санкции за каждый день просрочки. И просчитай вариант, если они предложат поставку частями.

— Я… я подготовлю, — выдавила я, чувствуя, как голос дрожит.

Я потянулась за чистым листом бумаги, и в этот момент экипаж накренился на особенно глубокой колее.

Моя рука невольно рванулась вперёд, чтобы удержать равновесие, и на мгновение легла на его колено.

Я тут же отдернула её, будто обожжённая, ощущая, как по щекам разливается огненный румянец. Мэр не проронил ни слова, лишь взгляд его на секунду стал тяжелее и темнее.

Мы снова погрузились в работу, но теперь тишина между нами была иной, густой, насыщенной невысказанными словами и воспоминаниями о том поцелуе.

Теперь я снова чувствовала его взгляд на себе. Тяжёлый, изучающий мои руки, губы, шею.

Моё тело откликалось на это внимание предательским теплом, разливавшимся по низу живота. Я старалась дышать глубже, незаметно, боясь, что он услышит учащённое биение моего сердца.

Именно в этот момент, листая приложения к контракту со списком субподрядчиков, я наткнулась на название, от которого у меня похолодело внутри. Мастерские Магдалины.

Сначала я не поверила своим глазам. Потом прочла ещё раз. Тот самый витиеватый шрифт, та самая формулировка. Одна из многочисленных фирм в сети моей «тёти». И она была субподрядчиком Амбер-Питс на провальном проекте водопровода, что я изучала в архивах.

От тёти Магды им поставляли некондиционные клапаны. Именно их брак привёл к постоянным прорывам и отравлению воды в районе Смоугейт.

После некоторых размышлений, вспоминив детали из различных документов, я похолодела от вывода, развернувшегося передо мной.

Всё встало на свои места с ужасающей ясностью. Значит, то, что она украла мои чертежи, лишь часть её гнилого нутра…

Получилось, так, что тётя Магда была встроена в коррупционную схему предыдущей администрации. Наживалась на том, что травила город, поставляя заведомый брак. И теперь она тянулась к новому, огромному контракту.

Я сидела, не в силах пошевелиться, сжимая в дрожащих пальцах злосчастный лист. Я должна была сказать мэру. Но медлила.

Мысль казалась слишком чудовищной, чтобы быть правдой. Может быть так, что Магда была не просто жуликом, укравшим чертежи у сироты? Что она была частью системы, сознательно