Ботанические мифы - В. М. Дмитриева
Он рассказывает о дубе в Норвудском лесу близ Лондона, на ветвях которого укоренилась омела. В 1657 году дерево срубили, и Обри отмечает, что лесники один за другим стали калеками: один охромел, другой сломал ногу, третий лишился глаза. Суеверные современники объясняли это местью разгневанных нимф за уничтожение священного дерева.
Там же Обри приводит историю о рощице дубов близ поместья рода Уинчилси. Глава семьи приказал вырубить деревья, несмотря на предупреждения. По легенде, вскоре после этого его жену нашли мертвой в постели, а старший сын погиб в море. Потомки связывали череду несчастий с тем, что хозяин поместья собственноручно нанес первый удар по священному дубу.
В подобных историях важно не то, были ли они точными в подробностях, а то, как их понимали люди. Лес казался живым существом, а дерево – почти равным человеку: обидев его, можно было навлечь беду на себя и свой род.
О том, как деревья утратили способность разговаривать с людьми
В эстонских селах до сих пор пересказывают легенду о том, как деревья лишились дара речи. Сюжет отдаленно перекликается с библейской историей о грехопадении Адама и Евы и их изгнании из рая.
Неизвестный автор. Лесная нимфа. Середина XX в. Архив американского образовательного издательства Pearson Scott Foresman
После ухода людей из Эдема, когда труд и страдания стали частью человеческой жизни, одному из потомков первых людей понадобилась древесина для дома и очага. Он взял топор и отправился в лес. Сначала он выбрал высокую сосну. Но едва он занес топор, как дерево пронзительно закричало: «Не руби меня! Посмотри на смолу – это мои слезы от прежних ран. Если срубишь меня, сам накличешь на себя несчастье». Увидев застывшие потеки смолы, мужчина пожалел сосну и пошел дальше.
Следующей на пути дровосека оказалась стройная ель. «Не руби меня, – взмолилась она, – моя жесткая, узловатая древесина все равно плохо послужит тебе». Недовольный отказом, мужчина углубился дальше в лес и вскоре увидел могучую ольху. «Не руби меня, – сказала она. – Если ты ударишь по стволу, из моего сердца хлынет кровь, и она окрасит и древесину, и твой топор».
Устав от таких разговоров, человек бросил топор на землю и обратился к Богу с вопросом, как ему раздобыть древесину, если каждое дерево уговаривает его отступить. Тогда Бог, увидев его отчаяние, ответил: отныне ни одно дерево не будет говорить с людьми и мешать им. С тех пор деревья потеряли голос, и людям стало легче их рубить. Но лишенные возможности жаловаться человеку, деревья начали перешептываться между собой: шелест листвы и скрип ветвей в ветреную погоду стали их единственным языком.
О том, как пикты унесли в небытие рецепт верескового меда
Вереск – один из символов Шотландии наравне с тартаном, виски и чертополохом. Заросли вереска покрывают холмы этой страны фиолетово-розовым ковром, а в народных представлениях он связан с отвагой, стойкостью и удачей. О нем писал Роберт Льюис Стивенсон в балладе «Вересковый мед», но сама история намного старше.
По легенде, древние пикты владели секретом особого верескового напитка. Иногда его называют вересковым медом, иногда – вересковым пивом, но суть одна: напиток был крепкий, ароматный и высоко ценился. Рецепт передавался только внутри племени и ревниво охранялся от чужаков.
Когда на земли пиктов пришли новые христианские властители и попытались подчинить себе местные племена, началась кровавая война. Непокорные пикты предпочитали смерть плену, и, по преданию, большая часть народа погибла, защищая свои земли и богов. Враги захватили только старика и его юного сына, которым было известно, как варить легендарный напиток.
Правитель пообещал им жизнь и богатство, если те откроют тайну верескового пива. Отец и сын упорно молчали. Тогда властитель приказал бросить юношу в море со скал на глазах у старика. Казалось, такая казнь сломит волю отца. Но тот лишь сказал, что теперь он единственный, кто знает рецепт, и унесет его с собой в могилу. В ярости повелитель распорядился казнить и старика. Так, говорит легенда, вместе с последними пиктами исчезла и тайна верескового меда. Для шотландцев эта легенда стала притчей о гордости и верности родной земле: лучше погибнуть, чем выдать то, что считает святыней весь народ.
Джон Сингер Сарджент. Портрет Роберта Льюиса Стивенсона. 1887 г. Музей искусств Тафта. Цинциннати, США
Джон Касселл. Каледонец, или пикт. XIX в. Из книги Уильяма Хоуитта и Джона Касселла Illustrated History of England: From the earliest period to the reign of Edward the Fourth . 1857 г.
О том, как царь Ликург уничтожил виноградную лозу Диониса и поплатился жизнью
Виноградная лоза в античном мире была священным растением Диониса – бога виноделия, плодородия и экстатических празднеств. На изображениях он часто держит гроздь винограда или тирс – посох, обвитый лозой и плющом, а его спутники украшены венками из виноградных листьев.
Даже рождение Диониса связано с растительной темой. Когда Гера узнала, что у Зевса будет ребенок от смертной женщины Семелы, ее охватила ревность. Приняв облик старой кормилицы, она внушила Семеле сомнения в божественной природе Зевса и уговорила ее попросить возлюбленного явиться в его истинном, небесном облике. Зевс поклялся на реке Стикс исполнить любое желание Семелы и был вынужден сдержать клятву, хотя знал, что смертный не выдержит вида его молний. Семела погибла, ослепленная божественным огнем, но Зевс спас недоношенного младенца и зашил его в свое бедро до срока рождения.
Себастьяно Риччи. Юпитер и Семела. Около 1695 г. Галерея Уффици. Флоренция, Италия
Так Дионис оказался «привит» к телу громовержца, как молодой побег к старому дереву. Когда он вырос, Семелу по просьбе сына вывели из подземного мира, и она была обожествлена под именем Фиона. С тех пор она сопровождала Диониса в его странствиях.
Особое место среди историй о Дионисе занимает миф о его столкновении с фракийским царем Ликургом, правителем эдонов. Ликург считал культ Диониса развращающим и решил искоренить его в своих владениях. Он изгнал Диониса и его спутниц, вакханок, и, по одной из версий, приказал вырубить виноградные лозы – священные растения бога вина.
Дионис ответил не силой оружия, а безумием. Он наслал на Ликурга помутнение рассудка. В припадке
