Люцифер - Йост ван ден Вондел

самого себя поставить равным Богу и удержать Человека вне пределов Небес, становится предводителем своих приверженцев, неисчислимых Ангелов, дымящихся злобою и вооружившихся, несмотря на предупреждение Рафаила, указывающее на безрассудность войны с небесным Архистратигом Михаилом и его воинством; пораженный в бою, после проигранной битвы, мстит он первому Человеку и с ним всем его потомкам, после чего злонравный Дух низвергается окончательно вместе со всеми своими строптивыми сторонниками во Ад, где и обязан пребывать проклятым во веки веков.

Драма имеет местом действия Небеса.

Действующие лица

Велиал }

Вельзевул } военачальники восставших

Аполлион }

Гавриил, Божий Глашатай

Хор Ангелов

Люцифер, Наместник

Люциферисты, мятежные Духи

Михаил, Архистратиг

Рафаил, Ангел-хранитель

Уриил, оружничий Михаила

Действие первое

Вельзевул, Велиал, Аполлион

Вельзевул

Мой Велиал ушел в пространства для дозора:

Возвратный путь стремит достаточно ли споро

Наш друг Аполлион, – владыка Люцифер

Тому препоручил сойти с небесных сфер [30]

Затем, чтобы внизу удел Адама, Землю,

Обследовать вполне. Вестям заране внемлю:

Сей Дух, от нижнего вернувшись рубежа,

Все точно сообщит, владыке послужа,

Как и положено достойному клеврету.

Велиал

10 О да, князь Вельзевул: исполнив службу эту,

Сейчас Аполлион уже в просторе зрим:

Он мчит быстрей ветров, и яркий след за ним

Простерт, – он облака взрывает и бичует

Концами крыл, – уже он воздух Неба чует,

Сюда при свете дня спешить благоволя,

Где твердь удвоена лазурью хрусталя [31].

Планеты смотрят, как, величественно рея,

Стремится он превыспрь, к вершине Эмпирея;

Не Ангел – слышится в их пылкой похвале, —

2 °Cе огнь, ширяющий могучие крыле!

Вот он приблизился быстрей звезды летучей,

Смотри: прервал полет, восстал над горней кручей,

Златую ветвь держа.

Вельзевул

Аполлион, реки.

Аполлион

Князь Вельзевул, сады Эдема далеки,

Но я усердствовал как должно, уповаю:

Теперь сей плод прими, с ним совокупно – вайю [32];

Их созерцая, ты судить возможешь сам,

Сколь вертоград земной угодой Небесам

И взыскан Господом.

Вельзевул

Я вижу листьев злато —

3 °Cколь перлами росы земная ветвь богата!

Сколь многокрасочен, сколь духовит сей лист!

Сколь плод пленителен, пунцов и золотист!

Сколь сотворен умно, притом – благообразно!

Коснуться ли его? Великого соблазна

Предмет исполнен сей! Отведавший плода —

Про манну позабыть захочет навсегда!

Отныне жребий наш мы числить горшим будем:

Дано блаженствовать не Ангелам, но людям.

Аполлион

О да, князь Вельзевул: кто правит вышиной,

40 Тот нынче ниже всех. Увиденное мной

Повелевает мне лишь восхищаться немо:

Наш Рай, увы, ничто перед красой Эдема.

Вельзевул

Теперь насыть наш слух не менее, чем зрак.

Аполлион

К чему повествовать велеречиво, как

Я девять сфер пронзил хрустальных, на которых

Светила зиждутся и движутся в просторах.

Не можно б и мигнуть в тот краткий миг, пока

Я, миновав Луну, слетел под облака,

Несомый крыльями, однако, столь высоко,

50 Чтоб разом обозреть блаженный край Востока [33],

Земную выпуклость, в чей берег волны бьют

Над межусобицей глубинноводных чуд.

Гора великая в том первенствует мире,

С которой водопад, в струи дробясь четыре,

К равнинам рушится. Роскошный сей предел

Спеша обследовать, я круто низлетел

На маковку горы и со вниманьем вящим

Взор обратил к садам и нивам прилежащим.

Вельзевул

Неведенье о них скорее в нас рассей.

Аполлион

60 Мироподобие нам дол являет сей,

Среди него гора стоит, весьма большая,

Струями четырьмя равнины орошая [34], —

На ней источник бьет: в полях любой ручей

Столь чист, что, как хрусталь, не явствен для очей;

По берегам ручьев тучнеют илом долы,

А в почве ониксы и каменные смолы [35]

Горят созвездьями, – в глубинах оных недр

Природы женственной посев настолько щедр,

Что затмевает все, узор волшебный выткав

70 Из самоцветных друз и корольковых слитков.

Вельзевул

А что за воздух там? Ответствовать изволь.

Аполлион

Дыханье Ангелов не сладостно настоль,

Насколь приятен ветр в краю людского рода, —

Он жизнедатен там, как, впрочем, вся природа;

Там грудь полей цветет преизобильем трав,

Росистых поутру. Средь долов и дубрав —

Тысячецветие побегов и бутонов;

И солнце, поровну лучами зелья тронув,

Разумно светит столь над миром, что в садах

80 Заметной сколь-нибудь нет убыли в плодах.

Вельзевул

Теперь – самих людей изобрази подробно.

Аполлион

Создание сие настолько бесподобно,

Что нам ли, Ангелам, вещать о существе,

Которое стоит всех прочих во главе?

Там, на Земле, я зрил великий бестиарий:

Тьмы водных, луговых, воздухолетных тварей

Передо мной прошли, – тут всех не назову,

Кто в воздухе, в воде, согласно естеству,

В Эдеме дивно длит часы существованья

90 И коим даровал Адам именованья.

Пред сим властителем простерт надменный лев,

Хвостом виляющий, – и тигр, запечатлев

Почтенье к старшему, ему ложится в ноги,

А с ним – медведь, и слон, и бык тяжелорогий;

И поступают так, как властелин велит,

Орел, грифон, дракон, и бегемот, и кит.

К чему повествовать, что возвели в обычай

Адама чествовать вожди когорты птичьей;

Легко журчат ручьи, лепечут деревца,

100 И в сердце – музыка, которой нет конца;

Когда б Аполлион не поспешал с докладом —

С Адамом быть навек он захотел бы рядом.

Вельзевул

Супружескую нам опишешь