Сказание о Ёсицунэ - Автор Неизвестен
Это были его последние слова. На рассвете двадцать первого числа двенадцатого месяца его не стало. Жена, дети и челядь горевали безутешно, но все было напрасно.
Когда сообщили Судье Ёсицунэ, он, не дослушав, помчался в резиденцию Хидэхиры и припал к бездыханному телу.
– Разве пустился бы я в столь дальний путь, если бы не на тебя была вся моя надежда? – произнес он. – Отец мой Ёситомо покинул меня, когда мне было всего два года. Мать в столице спуталась с Тайра и сделалась мне чужой. Знаю я, что есть у меня братья, но они разбрелись по свету, и я не видел их с детских лет. Теперь вот нет и тебя. Это более тяжко, чем ребенку потерять родителей. Теперь я птица без крыльев, дерево с высохшими корнями!
Так горевал он и еще сказал:
– Чувствую, скоро и мне конец.
Мужественная была душа, но он горько плакал, прижавши к лицу рукав.
Вместе с Судьей Ёсицунэ провожал Хидэхиру в последний путь и облаченный в белое мальчик, рожденный в горах Камэвари. Люди при виде их проливали сочувственные слезы. И плакал Ёсицунэ, что сам он не умер вместе с Хидэхирой. Так проводили они покойного и почтили память его, но не было никого, кто бы стал его спутником на дороге в иной мир. Плакали и горевали, а между тем окончился этот год и наступил следующий.
О том, как сыновья Хидэхиры выступили против Ёсицунэ
Срок китю пришелся на первый месяц, и лишь это время прошло спокойно. Во втором месяце нового года некий вассал нашептал Ясухире:
– Судья Ёсицунэ и ваш брат Тадахира объединились, они замышляют напасть на вашу резиденцию. Нельзя ждать, пока они мятежным обычаем выступят первыми. Надлежит поскорее приготовиться.
– Ладно, – сказал Ясухира.
Он собрал монахов будто бы для заупокойной службы по усопшему родителю, но никаких служб вершить не стал, а ночью ударил по своему единоутробному младшему брату.
Увидя это, его старший брат Кунихира, двоюродный брат Суэхира и младший брат Такахира решили, что следует им вмешаться, и каждый стал умышлять на свой страх и риск. Поистине, «когда шестеро родичей поссорятся, не защита им и Три Сокровища». Между тем приблизилась осень.
– Теперь они нацелятся на меня, – решил Судья Ёсицунэ.
Он призвал Бэнкэя и приказал:
– Пиши распорядительное письмо. «Вождям Кюсю, а именно: Кикути, Хараде, Усуки и Огате. Явиться ко мне незамедлительно. Будем держать совет».
Письмо было написано и вручено «разноцветному» по имени Суруга Дзиро. День за днем и ночь за ночью скакал Суруга, достиг столицы и уже собрался было следовать дальше до Кюсю, но кто-то успел донести в Рокухару, там отрядили два десятка всадников, Суругу схватили и препроводили в Камакуру.
Камакурский Правитель прочел распорядительное письмо и произнес:
– Ох, ну что же за подлец этот Ёсицунэ! Всюду кричит, что мы-де братья, а сам то и дело замышляет против меня подлости, и все потому, что судьба моя благополучна! Впрочем, как я слыхал, Хидэхира уже убрался в мир иной. Мощь края Осю пришла в упадок. Сейчас ничего не стоит нанести удар.
– Это вы так говорите, – возразил Кадзивара, – но меня берет сомнение. Однажды, когда Хидэхире вышло высочайшее повеление явиться в столицу, он ответил: «В старину у Масакады было восемьдесят с лишним тысяч всадников, у меня же их сто восемь тысяч. Пусть мне возместят половину путевых расходов, тогда явлюсь». Было сказано: «Это невозможно», повеление отменили, и Хидэхира так и не появился в столице. Пусть сам Хидэхира и умер, но ведь число его вассалов и родичей не уменьшилось ни на единого человека. Если они укрепят заставы Нэндзю и Сиракава и выступят в бой под водительством Судьи Ёсицунэ, то сражайся мы против них хоть сто или двести лет всей мощью Японии, все равно мы лишь ввергнем народ в пучину бедствий и разорим мир дотла, а победы никак не добьемся. Нет, вначале надлежит нам расположить к себе Ясухиру, подговорить его убить Ёсицунэ и только затем ударить по краю Осю – вот тогда у нас все получится.
– Пожалуй, ты прав, – решил Камакурский Правитель.
Тут одного приказа Ёритомо было не довольно, поэтому испросили и получили высочайшее повеление.
Повелевалось Ясухире убить Судью Ёсицунэ, за что в награду обещалось пожаловать ему и его детям и потомкам навечно три провинции: в добавление к Муцу еще провинции Дэва и Хитати. К сему Камакурский Правитель приложил и свой приказ, и Ясухира, нарушив последнюю волю покойного родителя, ответил на это:
– Повинуюсь. Прошу прислать наблюдающего, и убийство будет исполнено.
Тогда Камакурский Правитель призвал к себе Адати Киётаду и сказал:
– Ёсицунэ за последние годы отрастил бороду, и она у него, должно быть, черная. Когда его убьют, опознаешь и явишься с докладом.
Адати отправился на север.
Ясухира вдруг затеял охоту. Судья Ёсицунэ тоже, покинув резиденцию, с ним соединился. Адати замешался между прочими и присмотрелся: точно, это Судья Ёсицунэ. Решено было напасть в час Змеи двадцать девятого дня четвертого месяца, а шел тогда пятый год Бундзи.
Между тем был человек по имени Мотонари. Родичи его участвовали в мятеже Хэйдзи, и потому его сослали в эти северные края. Хидэхира был к нему благосклонен, взял за себя его дочь и народил от нее детей. Так что наследник Ясухира и его младшие братья Митихира и Токихира были внуками Мотонари. И хоть был он всего лишь ссыльным, но люди его уважали и называли Сё-но горё.
(Надо сказать, что еще прежде женитьбы на его дочери Хидэхира породил своего первенца по имени Ёрихира, и был это человек мужественный и сильный. Был он отменным стрелком из тугого лука, отличался рассудительностью и изрядными способностями к делам управления, а потому весьма годился стать отцу наследником, но Хидэхира объявил, что не должно отцу назначать наследником сына, коего зачал в возрасте до пятнадцати лет, и сделал наследником Ясухиру, сына от законной жены. Недостало тут прозорливости у Хидэхиры. Но это в сторону.)
Так вот, этот Мотонари беззаветно любил Судью Ёсицунэ. Прослышав про страшный замысел, он впал в смятение. Хотел было остановить внука, но ведь не от него у внуков наследственные земли! Он всего лишь ссыльный. Их попечением живет он, ибо изгнан из родного
