Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон

назвать лишь то, чему сопутствует время, являющееся акцидентом движения,[1590] которое, в свою очередь, есть нечто, свойственное телу. К тому же это выражение принадлежит к категории соотнесенного, ибо сказывать "древний" в связи с акцидентом времени все равно, что сказывать "длинный" или "короткий" в связи с акцидентом протяженности,[1591] и ни о чем из того, чему не сопутствует акцидент времени, не говорится "древнее" или "новое", подобно тому, как о сладости не говорится, что она кривая или прямая, и о звуке, что он соленый или пресный. Эти вещи не укроются от того, кто приучил себя к осмыслению истинной сути этих понятий и кто рассматривает их такими, какими они постигаются разумом и абстрагируются им, а не в той общности,[1592] на которое указывают слова. И всякое выражение Писания, которое описывает Его, да превознесется Он, как "первого и последнего",[1593] [имеет тот же статус], как и те, которые приписывают Ему глаза или уши; и подразумевается в нем то, что Он, Превознесенный, не подвержен изменениям и никоим образом нет в Нем ничего возникающего,[1594] а не то, что Он, Превознесенный, существует во времени и может быть установлено некоторое соотношение между Ним и чем-то другим, существующим во времени, в силу чего Он был бы "первым" и "последним". Но все это — выражения "соответственные языку сынов человеческих".[1595] Подобно этому, в нашем речении "Единственный" подразумевается то, что нет подобного Ему, а не то, что эйдос единственности сопутствует Его сущности.

Глава 58

[Рассуждение] более глубокое, чем предыдущее.

Знай, что описание Бога, великого и могучего, путем отрицательных высказываний — правильное описание, с которым не сопряжена никакая приблизительность и в котором, ни в целом, ни в частностях нет ничего, что было бы недостойным Бога, тогда как в описании путем утвердительных высказываний, как мы объяснили,[1596] есть нечто от утверждения общности [Бога и сотворенного][1597] и придания [Ему] несовершенства.

И подобает, чтобы вначале я объяснил тебе, каким образом отрицания могут в некотором отношении считаться атрибутами и чем они отличаются от позитивных атрибутов. После этого я объясню тебе, почему у нас нет никакого другого пути для описания Его, кроме отрицательных высказываний. С этой целью я говорю следующее: атрибут не есть непременно то, что специфицирует[1598] описываемый предмет таким образом, что тот не разделяет этот атрибут с каким-либо другим предметом. Напротив, атрибут может быть [допустимым] атрибутом описываемого предмета, несмотря на то, что тот разделяет его с другим [предметом], и, значит, невозможно осуществить спецификацию[1599] посредством него.

Например, ты увидел издали человека и спросил: "что это виднеется?", и тебе ответили: "живое существо"; это, без сомнения, будет атрибутом наблюдаемого; и, несмотря на то, что он не отграничивает его от всего иного, посредством него, тем не менее, достигается некоторая спецификация, а именно, сообщается, что наблюдаемое не есть тело, принадлежащее к [одному из] видов растений или минералов. То же самое, если, к примеру, в доме находился человек, а тебе было известно только, что там есть некое [материальное] тело, но неизвестно было, что оно собой представляет; и ты спросил: "что в этом доме?", и в ответ тебе было сказано: "в нем нет ни минерала, ни растительного тела". Тем самым некоторая спецификация уже была достигнута, и ты узнал, что там находится живое существо, пусть даже тебе еще неизвестно, каким именно живым существом оно является.

В этом отношении негативные атрибуты равносильны позитивным, поскольку и они непременно осуществляют некоторую спецификацию, хотя эта спецификация и состоит только в исключении отрицаемого из числа того, что можно было помыслить без учета отрицания. В другом отношении негативные атрибуты отличаются от позитивных: позитивные атрибуты, даже если они не осуществляют [окончательной] спецификации, указывают, тем не менее, на какую-то часть от полноты предмета, который мы стремимся познать, — либо на часть его субстанции,[1600] либо на один из его акцидентов, в то время как негативные атрибуты никоим образом не дают нам познать что-либо из сущности предмета, о котором мы стремимся узнать, разве что это происходит привходящим[1601] образом, как в приведенном нами примере.

После этого предисловия я скажу тебе следующее: уже было доказано,[1602] что Бог, могучий и великий, — необходимо-сущий и, как мы докажем, в Нем нет сложности[1603] и мы постигаем только Его бытие, а не Его чтойность,[1604] и посему немыслимо, чтобы у Него был позитивный атрибут. Ведь у Него нет бытия вне Его чтойности,[1605] так чтобы атрибут мог указывать на что-либо одно из этого, и, тем более, Его чтойность не является сложной, так чтобы атрибут мог бы указывать на ее части, и уж тем более нет у Него акцидента, так чтобы атрибут указывал также и на последний.

Итак, позитивный атрибут невозможен никоим образом. Напротив, атрибуты отрицания являются тем средством, которое подобает использовать, чтобы направить ум[1606] к надлежащим верованиям о Нем, да превознесется Он. Ибо они не придают Ему никакой множественности, устремляя ум к тем пределам, до которых может дойти человек в постижении Его, да превознесется Он.

Например, нам была доказана необходимость существования того, что отличается от наличных сущностей,[1607] которые воспринимаемы чувством и постижение которых доступно для интеллекта; и мы говорим, что это нечто существует, подразумевая под этим невозможность его несуществования. Затем мы постигли, что [существование] этого сущего не таково, как существование, к примеру, стихий, которые являются мертвыми телами; и сказали мы, что Он жив, подразумевая под этим, что Он, Превознесенный, не смертен. Затем мы постигли, что [существование] этого сущего не таково, как существование небес, которые являются одушевленным телом,[1608] и сказали, что Он не телесен. Затем мы постигли, что [существование] этого сущего не таково, как существование интеллекта,[1609] который и бестелесен, и бессмертен, но, однако, обусловлен,[1610] и сказали, что Он, Превознесенный, предвечен,[1611] подразумевая, что нет причины, обусловившей Его существование. Затем мы постигли, что существование этого сущего, которое тождественно Его сущности,[1612] достаточно не только для того,[1613] чтобы Он Сам был сущим, ибо из него[1614] изливается[1615] множество существований,[1616] однако не так, как тепло проистекает от огня или свет с необходимостью порождается солнцем,[1617] но таким излиянием,[1618] которое, как мы объясним,[1619]