Геммы мудрости - Ибн аль-Араби
Будучи посланником, он был способен к приращению [знания] — либо путем ограничения и умаления ранее утвержденных суждений (ибо умаление есть несомненное приращение суждения), либо путем приращения оных. Нынешнее преемничество не таково — оно умаляет или превышает Закон, установленный иджтихадом, а не тот Закон, что был передан Мухаммеду (да благословит и приветствует его Бог!), и такой преемник может вынести суждение, противоречащее какому-либо хадису, причем оно покажется иджтихадом, не являясь таковым: на самом деле сей имам не постиг точным образом чрез откровение ту весть о пророке (да благословит и приветствует его Бог!), ибо если бы постиг, то судил бы, на нее опираясь; и даже если хочет достичь он справедливого на основе справедливого, то на сем пути не застрахован от иллюзий и отхода от смысла. Такое бывает с преемниками нынешними, а также будет и с Иисусом (мир ему!): когда придет он, отменит многое из законоустановленного иджтихадом, показав тем самым законную истину[437], кою утверждал он (мир ему!). Особенно это касается противоречивых суждений имамов об одном и том же нисхождении, ведь мы знаем точно, что если нисходит откровение, то лишь в одном из ликов — таково Божественное суждение. Все прочее же, даже если оно установлено Богом, законоустановлено для того, чтобы вывести народ наш из затруднительного положения и расширить о нем суждение.
А что касается речения его (Мухаммеда. — А.С.) (мир ему!) «Если будут приведены к присяге два халифа, умертвите присягнувшего вторым», то оно имеет в виду преемника явного, того, который владеет мечом; [165] и даже если будет между ними согласие, нельзя не умертвить одного из них. Отлично от сего преемничества скрытосмысловое (хиляфа ма'навийя), ибо не требует умерщвления. В отношении явного преемничества говорится об умерщвлении (даже если тот, [умерщвляемый], халиф и не имеет сего макама, который бы имел, будь он равен другому халифу, а именно макам преемника посланника Божьего — да благословит и приветствует его Бог!), исходя из суждения о первоисточнике[438]. В суждении оном говорится о мнимом существовании двух богов: «Если бы на них обоих (на небе и на земле. — А.С.) были какие-либо боги, кроме Бога, то они оба разрушились бы»[439], — даже если бы они (боги. — А.С.) были согласны (в своих деяниях. — А.С.). Ведь известно, что если бы разошлись они в желаниях своих, то исполнилось бы суждение только одного из них, и тот, чье суждение исполнилось, и был бы богом поистине, другой же богом не являлся бы.
Отсюда мы знаем, что всякое определяющее суждение, что исполняется ныне в мире, есть суждение Бога (Славен Он и Велик!), даже если оно противоречит явленно установленному суждению, именуемому Законом. Ведь исполняется во всем суждение только Божье: то, что есть в мире, происходит по определению и суждению Божественного желания[440], но не по определению и суждению установленного Закона, хотя и установлен тот по [Божественному) желанию. Посему выполняются его установления не всегда, ибо желание только устанавливает его, но не должно действовать согласно ему. Ведь власть желания велика, и потому Абу Талеб назвал его Троном Самости[441]: оно само по себе влечет определяющее суждение. Все, что приходит в бытие или покидает его, не минует желания, и если здесь Божественное приказание будет нарушено и случится грех непослушания, то такое приказание всегда — опосредованное (би-ль-васыта), но не приказание создающее ('амр такви-ний). Посему никто в деяниях своих ни на волосок не ослушался еще Бога с точки зрения приказания желания; нарушалось лишь приказание опосредованное — вникни в это.
В истинности приказание желания направлено на само действие, дабы явилось оно в бытии (а не на того, кто являет его)[442], — и ему неизбежно быть. Однако из-за сего особого вместилища (т. е. «действующего» человека. — А.С.) оно именуется то ослушанием Божьего приказания, то послушанием и подчинением приказанию Бога; смотря по этому [166], оно считается похвальным либо порицаемым.
Коль скоро миропорядок в самом себе таков, как мы установили, то все Творение неизбежно влекомо к счастью во всех его видах. Сей макам выражен тем, что милость объемлет всякую вещь и что предшествует она гневу Божьему[443]. Предшествующий (т.е. определенный милостью. — А.С.) идет первым; когда его настигает тот, кого определил последующий (т. е. гнев. — А.С.), тогда определяет его предшествующий: милость охватывает его, ибо ей уже ничто не предшествует. Таков смысл [изречения] о том, что милость Его предшествует гневу Его: тем самым она определяет то, что ее достигает. А стоит она на конце пути, а ведь всяк идет к конечной цели: достигнет он ее неизбежно, а потому неизбежно достигнет милости и простится с гневом; она будет определять и судить всякого достигшего ее так, как то продиктовано состоянием оного.
Пониманья обладатель сам отыщет путь познанья,
Кто лишен его — отсюда сможет мудрость перенять.
Помни, что миропорядок весь таков, как мы сказали;
Зная это, сам таким же будешь всюду пребывать.
От Него мы получили то, что здесь вам рассказали,
Вам вручая, благосклонно просим вас сие принять.
Об умягчении железа[444] скажем, что окрик и угроза размягчают жестокосердного так же, как огонь умягчает железо. Железо умягчить не трудно; действительная трудность — сердца, что жестче камня, ибо камень в огне прокаливается и раскалывается, но не умягчается. Он умягчил для него (Давида. — А.С.) железо только затем, чтобы изготавливать охранительные брони; тем дал нам Бог понять, что охраняется вещь только сама собою же, ведь брони охраняют от ножей, клинков и мечей — охраняются от железа железом же. В Законе мухаммеданском сказано: «К Тебе прибегаю для защиты от Тебя же». Вникни в это: здесь суть «умягчения железа», ибо Он и Поражающий возмездием,
