Геммы мудрости - Ибн аль-Араби
А посему есть только Верный Обещанью!
А что угроза? Для нее нет в мире места.
Смотри: перед тобой юдоль страданий;
Но вижу в ней лишь явное блаженство:
Сии два неразличны в единенье,
И только в проявленье — мук явленье;
Сладка та мука, зовется мукой ада,
Лишь шелуха она, сокрывшая усладу.
8. Гемма мудрости духовной в слове Иакова
Религия двойственна: есть религия у Бога и у тех, кого ознакомил Всевышний Бог, а также у тех, кого ознакомили те, кого ознакомил Бог; и есть религия у Творения, и принял ее во внимание Бог. Именно ту религию, что у Бога, и избрал Бог, поставив ее на ступень высшую по сравнению религией Творения. Ведь Всевышний сказал: «Завещал сие сынам своим и Авраам, и Иаков: Сыны мои! Бог избрал для вас религию; умрите же мусульманами»[167], — то есть Ему повинующимися[168]. Слово «религия» употреблено здесь с алифом и лямом[169] для точного обозначения и принесения обета, ибо религия сия известна и ведома, как о том сказал Всевышний: «Та религия, что у Бога, — ислам»[170], а именно — повиновение. Так что сия религия есть повиновение твое. А от Всевышнего Бога — Законоустановление, которому ты и повинуешься. Итак, сия религия есть повиновение, а Закон (намус) — Законоуложение (шар'), установленное Всевышним Богом. Посему, кто проявляет повиновение Законоустановленному для него Богом, тот отправляет религию (как отправляют молитву), то есть осуществляет ее. Осуществляет — значит устрояет (анша'а); таким образом, раб есть устроитель (мунши') религии, Бог же — Нормоуложитель. Повиновение — само твое деяние, поэтому и религия [95] — от деяния твоего, и осчастливлен ты не чем иным, как тем, что от тебя. Как деяние твое за тобой счастье закрепило, так и божественные имена утверждены действиями Его, никак не иначе, а сии действия — ты, они — возникшее. И вот по воздействиям Своим Он назван Богом, а ты по воздействиям своим назван счастливым. Так Бог ставит тебя в положение, подобное положению Своему, когда ты отправляешь религию и следуешь законоустановленному для тебя. С Божьей помощью я изложу, что вижу в сем полезного, но после того как разъясним мы ту религию, что у Творения м что принял во внимание Бог.
Итак, вся религия — Божья, и вся она — от тебя, а не от Него, если не говорить об истоке. Всевышний Бог сказал: «А монашество они изобрели сами»[171], а оно — правовые установления (навамис хукмийя), кои не приносил людям от Бога никакой известный пророк особым, в Законах известным способом. Поскольку же сия мудрость и явленная в ней польза отвечала мудрости Божественной, заложенной в Божьем Закононачертании, то Бог расценил ее (мудрость монашества. — А.С.) наравне с тем, что от Него, Всевышнего, было законоустановлено, и не предписывал его (монашество. — А.С.) Бог им[172]. Растворив двери заботы и милости, что меж Ним и сердцами их, да так, что они и не почувствовали, Он возвеличил в сердцах их ими законоустановленное, коим стремились снискать они довольство Бога путем, отличным от пути пророков, известного как Божественное объяснение. И сказал Он: «Не усердствовали они», — те, кто законоустановил сие[173] и кому сие было законоустановлено, — «должным образом» «кроме как для того, чтобы снискать довольство Бога»[174], и этого убеждения они держались; потому «тем из них, кто уверовал» в него (монашество. — А.С.), «Мы даровали награду», «многие же из них», из тех, кому предписано было сие почитание и поклонение, «нечестивы», то есть не подчиняются и не осуществляют его должным образом. А кто сему не подчиняется, тот не подчиняется Законоустановившему сие и не ищет Его довольства. Однако приказание предопределяет подчинение: это ясно из того, что получивший [приказание] (мукалляф) либо следует [ему], будучи согласен [с ним], либо нарушает [его]. О согласившемся [с приказанием] и подчинившемся речи нет, ибо это ясно; нарушивший же получит от Бога одно из двух: либо будет прощен, либо [96] сие будет вменено ему в вину; одно из двух неизбежно последует, поскольку приказание есть истина (хакк) сама по себе.
Так что в любом случае верно, что Бог подчиняется рабу Своему по деяниям его и по тому состоянию, в коем находится он, ведь именно состояние воздействует. А посему религия и есть воздаяние (джаза') — то есть возмещение — приятным и неприятным. Приятным: «Бог доволен ими, и они довольны Богом»[175] — воздаяние приятным; «а кто из вас неправеден, тому дадим Мы вкусить великое наказание»[176] — воздаяние неприятным; «и прощаем их прегрешения»[177]; сие — воздаяние. И верно, что религия есть воздаяние, как и то, что религия — ислам, а ислам есть повиновение[178], так что повинуется человек и приятному, и неприятному, то есть воздаянию. Вот что глаголет об этом язык явного.
Скрытая же тайна сего — проявление в зеркале бытия Божественного: от Бога к бытийно-возможным возвращается лишь то, что дают самости их в своих состояниях. В каждом из состояний своих имеют они (бытийно-возможные. — А.С.) некую форму, и формы их различаются по различию состояний, так что и проявление различается по различию состояния: получается воздействие на раба соответственным тому, каков он. И дарует благо именно он себе сам, и противоположное благу дарует ему не кто-либо другой: он сам благодетель самости своей и мучитель ее. А посему да ропщет он лишь на самого себя, и да прославляет лишь себя самого. Посему «у Бога — убедительное доказательство»[179], оно заключается в знании Его о них, ибо знание следует за познаваемым.
Далее, иная в сем вопросе, выше оной, тайна есть: бытийно-возможные коренятся в небытии, бытие же — не что иное, как бытие Бога в формах тех состояний, в коих находятся бытийно-возможные в себе и в воплощенностях своих, — так узнал ты, Кто наслаждается и Кто терпит муку, и что следует за каждым из состояний — потому оно и названо возмездием ('укуба) и воздаянием ('икаб)[180]. Оно равнодопустимо для благого и дурного, хотя принято для благого именовать его вознаграждением, а для дурного — возмездием. Посему называют (или объясняют) религию
