Митрополит Вениамин Федченков - Два сорокоуста

На вопрос: как и что может быть далее? -этот ответил: “Жизнь сделала нас фаталистами. Индивидуальное влияние наше на исторические процессы столь незначительно, что мы не придаем большого значения активной революционной деятельности”.

Опять совпадение со взглядами богомолки из России. А люди выходят из разных точек зрения, разных лагерей, разной культуры, разных социальных классов.

О молодежи

Выпущена в России книга “Комсомольский быт”. Старый быт “мелкобуржуазной идеологии” уцелел в семьях. Проповедь разврата дала страшный результат.

“Какая идеология так претворилась в жизнь”.

“Каждый комсомолец может и должен удовлетворять свои стремления, каждая комсомолка должна пойти ему навстречу, иначе она мещанка”. “В результате молодежь устала и истрепана; в больницах вы можете прочесть ни одну скорбную повесть коммунистической любви”.

“В сборнике напечатан ряд отчетов о процессах, показавших, до какой степени дошло бытовое озверение правоверных комсомольцев”.

“Проблема молодежи неразрешима до осуществления социализма”, - пишут вожди.

“Усвоение коммунистического учения приводит к неуважению прав и достоинств личности, нечистоплотности в личной и общественной жизни, к озлоблению и потере интересов в жизни”.

Народ

“Крестьянское море молчит...”, и “слишком напуган реставрационными планами эмиграции, которая-де вся поголовно заражена местью к народу”.

То же говорила и Л. во Франции.

... И увы! К этому есть данные.

Единственный луч на 25/Х

Б. Зайцев [59] в “Новом возрождении” в день десятилетия сов. власти пишет отрывок из романа “Спас на крови”.

“О чем хочу, например, я? О чем в предутренние часы думаю иногда?

Мести? Крови? Новых трупов?

Нет!

...Среди них (большевиков) нет счастливых, как сказал недавно священник из России: “Счастливы у нас теперь одни православные, а они все несчастливы”...

Иногда мерещится, что в новую Россию (а она грядет), как встарь, придется идти вновь со словом милосердия и человечности.

Но вот одно видение особенно волнует.

...Прошли годы... Останки... Все соединено в одну, воистину теперь братскую могилу, и над ней возведен храм Спаса на крови. Какой-то день в году заведен - поминовения усопших... Несметная толпа пришла поклониться...

Весь этот день торжественная служба. Служит ее Патриарх новой, вольной России; добрыми, многострадальными глазами глядя через очки... Молятся за всех: и “зде лежащих”, но и за тех, которые разбросаны по всей России...

А последнее желание - о нем и сказать жутко - если бы матери-праведницы в этот день помолились не только за своих детей, но и за мучителей их, за страшные непросветленные души, томящиеся во мгле. Тогда была бы победа окончательно и безоговорочно.

...Вот это лишь единственное место - примирительное, братское. А прочее - только о борьбе, крови, мести”.

Спаси, Господи, брата Бориса. Много ли таких за границей? Может быть, молчат? Боятся здешнего общественного мнения, как боятся другие там?

Есть основание к такому доброму предположению.

Еще одно и то же самое... Непосильная тяжесть и нравственная измученность.

Да и выводы разные: один - об активности, а другой - наоборот.

Из доклада Митрополита Евлогия.

“Из России один священник пишет: “Мы Сергия все признаем. Вам за рубежом осуждать легко, а поживите у нас”.

И увы! Никто, никто, ни один не винит себя в совершившемся... Только другие виноваты... А те говорят обратное... Кто же прав?

Неужели Господь виноват? Он же допустил все... Его Промысл во всем... Так неужели мы изгнаны невинно? Возможно ли? А тем более: неужели мы изгнаны за правду? За Христа? За святость?"

Это было бы великим самомнением... И... ложью. Но никто не винит себя... Ослепли...

Сорокоуст на родине

ПЕРВАЯ ЛИТУРГИЯ

24 октября/6 ноября, 1948,

 Рига, женский монастырь

Прошло времени 21 год после того, как я писал первый сорокоуст по однородному предмету: о родине, о лояльности. Теперь обстоятельства поставили этот (и другие) вопрос снова, но уже в реальной обстановке: я — на родине, т. е. там, о чем думалось в Югославии теоретически, а теперь это ставится практически.

На душе стало безпокойно: сгустились недоумения и осложнения. И снова нужно молиться. Снова начинается сорокоуст.

Ныне икона “Всех скорбящих Радость”. А 3-го дня, в “Казанскую” (22.Х) я говорил в проповеди об утешениях в скорбях же. Наконец, в день рождения и крещения о. Иоанна Кронштадтского (19.X/1.XI) основное чувство было: нужно ждать скорбей. Кроме всего этого в день ангела св. диакона Вениамина (13/26.X), имя которого ношу недостойно, естественно, думалось о страданиях его. А обычно жизнь именинника таинственно связывается с покровителем носящего. Недаром многократно святые небесные ангелы призывали своих одноименников в Царствие Божие в день своих празднований.

Буду писать коротенько, — посвящаю каждому дню по две странички: столько и свободной бумаги осталось здесь.

†

Господи, благослови! Пресвятая Богородице, поучи нас! Само собой случилось, как вывод из 8-месячной жизни здесь, что я поехал к Патриарху [60] и председателю Совета по делам Православной Церкви [61]... И рассказал им откровенно, оставив доклады. Председатель удивился, что здесь идут в таком виде дела (как это есть в действительности). И обещал уладить, приехав сюда через недели две... Но здешний представитель власти весьма огорчился, узнав (о чем я не скрыл от него через посредника о. С. [62]) о моей поездке и направлении дела.

И вот, по-видимому, нужно ждать дальнейших последствий дела — со скорбями для меня. Такова вкратце история дела и сорокоуста.

†

Ныне отслужил первую Литургию... Множество мыслей протекло. Озаглавлю их.

(1) Исповедовался: все открыл духовнику. (2) Заявил ему, что буду ждать сначала приезда Г. Г. Карпова. (3) Сознался, что виноват в неосторожности оглашения, (4) но не в перенесении дела на рассмотрение высшей власти Патриарха и председателя Совета. (5) Этого и сейчас не чувствую: в душе мирно. Иначе дело так отяжелело, что нельзя почти ничего делать, кроме богослужения. (6) Скорби неизбежны, (7) но в них - чудно - есть вся отрада: вот это настоящий путь для христианина. (8) И снова молитва ожила в душе, как и всегда в скорбях. (9) Скорбь тихая, с упованием (10) предания в волю Божию, все равно прошлого не возвратишь. (11) Главная беда - грех. (12) За виновность можно и пострадать.

ВТОРАЯ ЛИТУРГИЯ

25 октября/7 ноября

На душе уже вчера стало спокойнее, слава Богу. Почему? Во-первых, помимо моей воли, а по милости Благодати. А во-вторых, я все более убеждаюсь, что основное дело (моя поездка в Москву) есть благое дело по существу: она была и остается попечением архиерея о своей пастве, — что составляет непременный долг мой. А иных путей я уже не видел: получилась петля, из которой не видно было исхода и дальше... Это — очевидно, и поэтому в основном я должен быть мирным.

Что касается частного фактора (беседы на час в день моего ангела), то она — дело, по сравнению с основным, маленькое, хотя бы и могла показаться иным и важным. Но почему важным? Потому что “они” не за истину огорчились, а боялись “обидеть” человека: мотив не святой! Да по сравнению с тем, что делается мною в защиту власти, это дело ничтожное (беседа 13/26 октября). Да и самый испуг “их” (особенно с Н. Н.) говорит о том, что они действуют из-за страха, а не из любви к власти. Я же, по милости Божией, давно, установился на принципе доверия к власти нашей. И теперь своими действиями (даже и беседою) помогаю чтить ее авторитет и вызываю любовь у людей. Итак, в душе мирно стало. А все прочее предаю в руки Божий. Это лучше всего.

†

Сверх того: все, что совершилось уже (в связи с поездкой в Москву), имеет больше пользы, чем опасностей: это начало развязки узла, который был здесь... Церковь наша здесь станет свободнее!

Только нужно сообразить не спеша, что надо делать постепенно...

Слухи уже пошли по городу: Н. Н. ходит и разносит вести о вреде моей поездки в Москву.

Но пусть: пока ему дано это. Но будет конец этому — Господи, благослови.

Ныне (7.XI) я говорил проповедь о власти.

ТРЕТЬЯ ЛИТУРГИЯ

Понедельник

Слава Богу! Снова много мыслей пробежало за службой. Главная же, однако, о страданиях.

1) Страдания неизбежны для христианина, 2) особенно для священнослужителя, а тем более для епископа Церкви, да еще и проповедующего о страданиях; 3) они нужны для укрепления Церкви Христовой, 4) а каждому грешнику - и во очищение, 5) поэтому нужно их принимать как благо.