Лю Юй - Секреты китайской медитации.

Следующим по важности является развитие выносливого ума. С момента нашего рождения в этом мире мы сотворили бесчисленные кармы, и если мы теперь хотим заняться самосовершенствованием с целью освобождения от рождения и смерти, то можем ли мы стереть свои бывшие привычки все одним махом? В старые времена были такие праотцы, как чаньский Учитель Чан-цин, который сидел в медитации до тех пор, пока не просидел насквозь семь матов. Был также чаньский Учитель Чао-чжоу, который в возрасте 80 лет скитался по разным местам в поисках наставлений, после того как провел 40 лет в медитации над словом "By" (дословно "Нет"), не позволяя ни единой мысли возникнуть в уме. В конечном итоге они достигли полного просветления, и принцы государств Янь и Чжао относились к ним с почтением и преподносили им пожертвования. Во времена династии Цин, император Юн-чжэн (1723-1735), прочтя их высказывания и найдя их великолепными, даровал им посмертный титул "Древних Будд". Их достижения были результатом длительного труда в суровых условиях жизни. Если мы сможем теперь стереть все наши прошлые привычки, чтобы очистить нашу Сфокусированную мысль, мы будем на равных с Буддами и патриархами. Сурангама Сутра гласит:

Это походит на очищение грязной воды, находящейся в чистом сосуде, который оставили в полном покое. Песок и ил опустятся на дно. Когда появляется чистая вода, это называется первым подавлением вторгающегося элемента зла в виде страсти{71}. Когда ил убирают, оставляя только прозрачную воду, это называется постоянным отсечением основного неведения{72}.

Наши привычные страсти сравниваются с илом и осадками, которые мы и должны обработать при помощи хуа-тоу. Хуа-тоу сравнивается с квасцами, используемыми для очищения мутной воды. Таким же образом обуздываются страсти. Если во время упражнений человеку удается достичь единства тела и ума, в результате чего появляется состояние неподвижности, ему следует быть внимательным и не позволять себе погружаться в него. Он должен знать, что это всего лишь начальная стадия, и что неведение, вызванное страстями, еще не преодолено. Это все еще заблуждающийся ум, достигающий стадии очищения, подобно воде, очищенной от мути, но все же содержащей ил и осадок на дне. Вы должны приложить дополнительные усилия, чтобы продвинуться дальше. Один древний Учитель сказал:

Сидя на вершине мачты в сто футов высотой{73},

Ты все еще воспринимаешь нереальное.

Но если сделаешь оттуда шаг один,

То со вселенную покажешься ты телом.

Если вы не сделаете шага вперед, вы примите иллюзорный город за свой дом, и страсти ваши снова оживятся. Если это так, то вам будет трудно стать даже самопросветленной личностью{74}.

По этой причине ил должен быть устранен, чтобы осталась лишь чистая вода. Это называется окончательным устранением основного неведения – Только тогда может быть достигнуто совершенство Будды. Когда неведение окончательно устранено, вы сможете появиться в телесной форме в десяти сторонах вселенной и распространять Дхарму так же, как Авалокитешвара Бодхисаттва, который может появляться в тридцати двух формах и может, материализовавшись с целью обучения Дхарме, выбрать самый подходящий способ для освобождения страждущего живого существа. Вы освободитесь от всякого ограничения и будете наслаждаться независимостью и непринужденностью везде – даже в публичном доме, в пивном баре, в чреве коровы, кобылы или ослицы, в раю или в аду. В противном случае, дискриминирующая мысль будет сбрасывать вас вниз на вращающееся колесо рождений и смертей.

В былые времена жил некто Цинь-гуай{75}. В своей прошлой жизни он делал пожертвования в виде благовоний и свеч Кситигарбха Бодхисаттве. Однако он не развил выносливого ума своей практикой из-за неспособности побороть свое невежество, обусловленное страстями. В своей следующей инкарнации он стал жертвой своего переполненного ненавистью ума. Это только один пример.

Если ваш верящий ум силен, а ваш выносливый ум не деградирует, вы сможете в вашей нынешней телесной форме достичь совершенства Будды, если даже вы самый обыкновенный человек.

Жил когда-то бедный и несчастный человек, присоединившийся к общине (сангхе) в одном монастыре. Хотя он имел сильное пристрастие к практике самопознания, он не знал метода. Ему некого было спросить, что нужно делать, и он решил изо всех сил трудиться каждый день. Однажды, один странствующий монах пришел в монастырь и увидел, как этот человек трудится. Монах спросил его, как тот практикуется, и человек ответил: "Каждый день я делаю эту трудную работу. Пожалуйста, покажи мне метод самосовершенствования". Монах ответил: "Тебе следует углубиться в смысл предложения <Кто тот, что имя Будды повторяет?>" Получив наставление от странствующего монаха, этот человек умудрился держать в уме слово "Кто" в то время, как он занимался своей ежедневной работой. Позже он отправился на островок и там остановился в гроте для продолжения своей практики, питаясь растениями и используя листья в качестве одежды. Его мать и сестра, которые еще были живы, услышали о том, что он живет в отшельническом пристанище в гроте на островке и терпит лишения, занимаясь самосовершенствованием. Мать послала к нему сестру со свертком ткани и небольшим количеством продуктов. Когда она прибыла туда, она увидела, что он сидит в медитации. Она обратилась к нему, но он не ответил. Она потрясла его, но он не сдвинулся с места. Увидев, что ее брат не соизволил ни посмотреть на нее, ни поздороваться с ней, а продолжал сидеть в медитации, она пришла в ярость. Оставив ткань и провизию, она вернулась домой. Через тринадцать лет сестра этого человека снова приехала его навестить, и увидела тот же сверток ткани, лежащий на том же месте.

Позже, один голодный беженец заглянул в грот. Он увидел монаха в лохмотьях, и, войдя внутрь, попросил поесть. Монах встал, подошел к краю грота и набрал немного гальки, которую положил в котелок. Он поварил ее немного, потом вытащил и предложил гостю поесть вместе с ним. Галька походила на картофель, и когда гость насытился, монах сказал ему: "Пожалуйста, не говори никому там о нашей еде".

Некоторое время спустя, этот монах подумал: "Я оставался здесь так много лет с целью самосовершенствования, и теперь мне следует сделать что-то полезное для других". После этого он отправился в Ся-мэнь{76}, где построил у дороги соломенную хижину и угощал странников бесплатным чаем. Это происходило во времена правления Вань-ли (1573-1619), приблизительно в год смерти императрицы-матери. Император захотел пригласить выдающихся монахов для совершения буддистских церемоний в упокой его скончавшейся матери. Сначала он намеревался пригласить столичных монахов, но в то время в столице не было выдающихся монахов. Однажды ночью император увидел во сне свою мать, которая сказала ему, что есть один достойный монах в префектуре Чжан-чжоу в провинции Фуцзянь. Император послал туда своих поданных с целью пригласить местных монахов в столицу на церемонию. Эти монахи со своими вещевыми узелками по пути в столицу проходили мимо хижины этого бедного монаха, который спросил их: "Почтенные Учителя, чем вы так осчастливлены и куда путь держите?" Они ответили: "Мы получили приказ императора отправиться в столицу и совершить церемонии в упокой души императрицы-матери". Бедный монах спросил: "Можно мне пойти с вами?" Они ответили: "Ты такой убогий, как ты можешь пойти с нами?" Он сказал: "Я не знаю, как читать сутры, но я могу нести ваши вещи. Самое время посетить столицу". После этого он собрал все узелки и пошел вместе со всеми в столицу.

Когда император узнал, что монахи вот-вот прибудут, он приказал закопать копию Алмазной Сутры под, ступеньку крыльца. Когда монахи прибыли, они, ничего не зная о сутре, пересекли ступеньку и вошли во дворец один за одним. Когда этот убогий монах оказался у порога, он опустился на колени, соединил ладони вместе, но не вошел во дворец. Несмотря на то, что привратники звали его и даже пытались затащить, он отказался войти. Когда об этом доложили императору, приказавшему закопать сутру, он понял, что святой монах пришел и лично вышел его встретить. Он спросил: "Почему ты не входишь во дворец?" Монах ответил: "Я не смею, так как копия Алмазной Сутры была закопана в землю". Император сказал: "Почему ты не встаешь на голову, чтобы войти?" Услышав это, монах поставил руки на землю и, совершив сальто, вошел во дворец. Император отнесся к нему с величайшим уважением и пригласил его во внутренние хоромы.

Когда монаха спросили об алтаре и церемонии, он ответил: "Церемония состоится завтра утром, во время пятого ночного бдения. Мне потребуется только один алтарь с одним ведущим{77} флагом и один стол с куреньями, свечами и фруктами для жертвоприношения Будде". Император был недоволен перспективой не впечатляющей церемонии, и пока еще опасался, что монах не обладает всеми достоинствами, необходимыми для совершения такой церемонии. Чтобы проверить его достоинства, он приказал двум знатным девицам помыть монаха в ванной. Во время и после ванны детородный орган монаха оставался неподвижным. Девицы доложили об этом императору, чье уважение к монаху выросло, так как он понял, что перед ним был действительно святой человек. Затем были сделаны приготовления согласно инструкциям монаха, и на следующее утро он воссел на свое место, чтобы изложить дхарму. Затем он поднялся к алтарю, соединил ладони вместе в знак приветствия и, держа флаг, подошел к гробу и сказал: