Большая книга Шамана - Владимир Павлович Серкин

В.: Паспорт он себе сделал, пока жил у меня в Магадане. Я потому и сказал, сколько [лет] ему на вид, [потому] что не могу сказать, сколько лет [ему на самом деле]. Знает города очень хорошо. Когда я его спрашивал, он сказал: «Знаю города лучше тебя. Так же, как лучше тебя знаю побережье, горы, тундру, потому что прожил там дольше тебя». А мне самому 48. Я действительно убедился, что он эффективно решает социальные задачи, в том числе те, которые не все современные люди решают.

Татьяна Ткачук: Скажите, кто вам вообще сказал, что он шаман?

В.: Его все так называют.

Татьяна Ткачук: А может быть, он сам себя так называет?

В.: Ему все равно, как его называют. Я его спрашивал, когда еще интересовался его отношениями с браконьерами, откуда [к нему] такое уважение, он говорил: «Я их иногда лечу и говорю, где что и сколько брать, чтобы они могли и в будущем году работать, и через год». Спрашиваю: «Тебе приятно, что тебя называют Шаманом?» – «Да хоть горшком назови…». На побережье, в тайге, в тундре достаточно много людей бывает или сезонно, или кочуют, все его знают, он всех знает, и все его называют Шаманом.

Татьяна Ткачук: Что вы имеете в виду, [говоря]: «Я полностью изменил свою жизнь»?

В.: Не такие слова. Раньше жизнь была направлена на приоритеты социальные, на отношения с другими людьми, на связь с другими людьми. Сейчас больше думаю не о том, что называется самореализацией, а о том, что уже несовременно или еще не современно (нехорошо звучит в устах ученого), – на связь со своим духом. И приоритеты изменились. Я не отказываюсь, чтобы не сложилось впечатление, что ушел в сторону отшельничества, от социальных достижений, они постепенно накапливаются, но уже не как результат целенаправленной работы, а как побочный результат поиска того, что называю пока связью со своим духом.

Татьяна Ткачук: Расшифруйте, пожалуйста, что вы вкладываете в эти слова.

В.: Вся современная психология и современная идеология воспитания направлены на самореализацию личности. А личность строится из отношений с другими. То есть человек направлен на отношения с другими людьми: или с близкими, или с «электоратом», если это «звезда» какая-то. И из тех людей, которые сейчас известны слушателям, практически никто не направлен на связь со своим духом, поэтому не могу никого в пример привести. Недавно в Хабаровске читал курс эзотерики в институте психоанализа, и там меня слушатели спросили по поводу одной техники, где нужно успокоиться. Спрашивают: «А что такое “спокойный человек”?» Я стал вспоминать всех известных мне знакомых, и вдруг сложился гештальт, понял, почему они спокойны. Потому что делают то, что хочет их сердце. Может быть, когда человек делает не то, что должен, не то, что его двигает к достижению социальной престижности, а то, чего действительно хочет сам, что хочет его сердце, он разрабатывает свою связь со своим духом.

Татьяна Ткачук: А это не путь к эгоизму?

В.: Наоборот. Например, когда пилот ведет самолет, хотелось бы, чтобы он был не столько самореализующейся личностью, сколько он с этой технической системой слился, отрешился от себя для служения другим на эти часы. Но если это – самореализующаяся личность, он никогда не отрешится полностью для работы с системой. С этим, кстати, связаны многие современные техногенные катастрофы, слишком [часто] техногенными системами управляют не посвятившие себя хотя бы на какое-то время служению, а люди, посвятившие себя развитию своей личности. Человек [же], который актуализирует связь со своим духом, он в какие-то периоды времени чему-то себя посвящает. И поэтому, конечно, он меньше будет отвлекаться на побочные эффекты.

Татьяна Ткачук: В прежние, в старые времена главными функциями шаманов были промыслы, обеспечение удачи в охоте, в рыболовстве, лечение больных, предсказание судьбы. Все это было [необходимо] для членов своего рода. Сейчас, когда их остались единицы и этот Шаман, с которым вы общались, он живет один, в чем сейчас смысл, суть его существования?

В.: Один реальный пример расскажу. В эскимосском селе в начале XX века, когда было много добыто морзверя, охотники собирались в общественную ярангу, сидели там и ничего не делали. Приходил шаман, а соплеменники его называли полушутя-полусерьезно «Вечно бодрствующий», и начинал на них орать: «Хватит сидеть, идите, добудьте чего-нибудь на обед». Общину никто не организовывал, выводил общину из сферы индивидуальных интересов шаман – в этом была одна из его главных функций.

Татьяна Ткачук: Но нужно ли для этого уметь выходить на связь с духами, чтобы просто технически организовать общину так, чтобы люди ушли на охоту?

В.: Слушали того человека, который имеет связь с прошлым, связь с будущим, связь с предками.

Татьяна Ткачук: То есть в любом случае – это лидер и авторитет для своего племени?

В.: Шаман – не вождь. Представьте себе, что сорок человек живут среди заснеженной тундры и обледенелых берегов, где льды уходят на многие километры. В течение полугода никого не видят. Но они не одиноки. Не потому, что есть радиосвязь, ничего такого не было, а потому что есть шаман, через которого они поддерживают связь со своими предками, связь со своими потомками и связь с другими людьми за пятьсот, за тысячу километров от них в таком же маленьком поселке на побережье или в тундре. Вот в чем была главная функция духовная шамана. Конечно, он и лечил, и искал пропавших, нес ритуалы и культурные традиции, но одной из главных его функций было то, что именно благодаря ему вот эти сорок человек 9 месяцев в году в полярной зиме были не одиноки, не сходили с ума.

Татьяна Ткачук: В 20–30-е годы прошлого столетия были довольно сильные и резкие гонения на шаманов, изымались их костюмы, ритуальные предметы. Как вы считаете, в принципе шаманизм можно запретить, отменить?

В.: Невозможно, они все равно будут появляться. Есть такой термин – «шаманская болезнь». Скажем, человек взрослый, 45 лет, социально успешный, уже дети взрослые и тоже социально успешные. Его начинают преследовать духи и склонять к тому, чтобы он занялся шаманизмом, необязательно в традиционном смысле. Причем человек, живущий в современном поселке городского типа. Он с этим несколько лет борется, от этого тяжело болеет, но в конце концов начинает заниматься шаманизмом.

Татьяна Ткачук: Вам что-нибудь известно о том, что шаманы используют техники, которыми они владеют, для того, чтобы раскрыть или попытаться раскрыть тайны так называемых аномалий, НЛО, каких-то следов древней цивилизации