Большая книга Шамана - Владимир Павлович Серкин

действия как ритуалы, но это является фрагментами практик взаимодействия.

– Откуда люди знают, что делать?

– Людей миллиарды, они могут сделать что-то случайно и запомнить. Кроме того, из миллиардов должно быть много неординарных: видящих, понимающих, чувствующих.

– Общение с ними не опасно?

– Как ребенку с топором. Сами они не враждебны, но человек может их разозлить по незнанию.

– А сами они не общаются с людьми?

– Помнишь, ты кружил вокруг своей избушки?

– Помню. Досадно.

– Это Леший развлекался. В моменты, когда ты впадал в прострацию, он проводил тебя по своему туннелю к началу круга.

– Я мог это заметить?

– Это – вряд ли. Его темп гораздо быстрее твоего.

12.12.99

Третий час идем с Шаманом по льду, меняясь и ступая след в след друг другу. Идя сзади, заметил, что иногда от одежды Шамана отделяются черные точки и разлетаются в разные стороны. Сначала подумал, что просто рябит в глазах. Стал присматриваться. Точки были очень маленькими шариками с прозрачной оболочкой. Они летали по сложным траекториям во всех направлениях, обгоняя нас или отставая, по ветру и против ветра. Ни одна не садилась на снег. Отдаляясь, они просто терялись из виду из-за маленьких размеров. Я стал ставить руку на их пути, но они ни разу не садились на нее, всегда огибая сантиметрах в десяти.

– Ты видишь эти черные точки вокруг нас?

– Да, сегодня их день.

– Что это?

– Простые полевые существа. Сегодня сгустились.

– Что за полевые существа?

– Вроде паразитов или симбионтов.

– Они вредны?

– Обычно их не замечаешь. Скорее – симбионты.

– Откуда у них энергия на морозе?

– Они – вроде замкнутых колец энергии или вихрей. Даже света Луны может хватать.

– Почему они видны сегодня?

– Выброс. Или размножение, или отмирание.

– Нужно их изучать.

– Пробуй.

– Как ты с ними практикуешь?

– Никак. Или изредка считаю их знаком изменений.

– Полезных.

– Любых. Это знак для внимательности.

12.12.99

Шаман показал ничем не примечательное место, сказав, что здесь есть кости неизвестного животного. Я – не зоолог, кости как кости. Животное, наверное, величиной с овцу. Клочья шкуры с сохранившейся коричневатой шерстью. Сначала подумал, что большая росомаха. Но череп и впрямь был странным. Выступающих вперед челюстей не было. Острые, загнутые внутрь зубы и треугольная форма наводили на мысль о голове большой рыбы, но роговые наросты на черепе и солидные когти указывали на сухопутное животное.

– Что за животное? Амфибия?

– Не видел живым.

– А как узнал о костях?

– Много лет назад его здесь загрызли волки. Наткнулся случайно.

– Откуда знаешь, что волки?

– Интересно стало, кто мог убить такое чудище. Вычистил следы под наносами. Зверь сопротивлялся. Здесь рядом есть и волчьи кости.

– Вел себя достойно, значит.

– Когда загрызают, то и заяц дерется.

12.12–13.12.99

Часа в четыре утра по крыше что-то ударило. Со сна подумал, что камень с осыпей. Но Шаман поставил землянку так, чтобы камни на нее не сыпались. Сомнения мешали уснуть, и я почти отогнал их, когда явственно услышал, как на крышу упала ветка. Ветром принесло? Но высокие деревья довольно далеко. После третьего удара стало очевидно, что кто-то кидает ветки специально.

Эвелны? Нет. При их вежливости они не потревожат нас до утра. Другой человек, наоборот, при ветре и морозе поскорее зайдет в землянку, а не будет кидаться ветками. Выманивают? Беглые зэки? Чушь. Никто из них в эту сторону не пойдет, да и не дойдет зимой. Значит, не человек. Еще одна ветка ударила по крыше.

Шаман, как всегда, дышал во сне бесшумно, и я посветил фонариком, убедиться, что он здесь. Веки Шамана дрогнули, он махнул рукой, показывая, чтобы я отвел луч фонарика. Я понял, что Шаман проснулся.

– Что это?

– Спи. Етти развлекается.

(Увидев, что Шаман совершенно спокоен, я отложил вопросы до утра и скоро сам уснул.)

– Это Снежный человек?

– Нет. Етти – вроде большой снежной обезьяны.

– Здесь есть и такие?

– Всегда были, но мало. Намного меньше мишек.

– Зачем он кидал ветки?

– Развлекался с тобой.

– Как это?

– Чувствуют эмоции человека. Он и развлекался твоей тревогой.

– Опасен?

– Это вряд ли. Много раз за мной ходили, но никто близко не подошел. И эвелны их не считают опасными, хотя обходят.

– Живут племенами?

– Одиноко, как медведи. Иногда мать с детьми.

– Почему их мало?

– Не знаю. Может, еды мало.

– Всеядные?

– Никто не знает их жизни.

13.12.00

В самые морозы печку приходится протапливать каждые пять-шесть часов даже в хорошо оборудованной землянке Шамана. В моем домике – каждые три-четыре часа. А в постройках краболовов возле Магадана, наверное, каждые час-два[63].

Эти постройки никогда не планируются, уникальны. У меня накопился целый альбом фотографий такой бич-архитектуры.

Сначала на месте ночевки возле «удачных мест» строится летний навес, потом стены от ветра. «Слабые» места постоянно укрепляются и утепляются тем, что принесет море. К зиме подвозится морем железная печка, навес еще подпирается, чтобы не провалило снегом, стены обиваются разномастными дощечками, вискозными мешками, подсыпаются, обматываются обрывками канатов… В следующие годы в случайном порядке появляются лари, пристройки, тамбуры. Рядом строится новый летний навес, чтобы не варить краба в землянке… Понимаю теперь, почему зимой добытчики живут и «крабят» в одном месте по двое-трое, хотя это невыгодно. Но нужно собирать много дров и дежурить по ночам, топить печку.

Летняя постройка краболовов

© Фото автора

Дрова и чайка

© Фото автора

Нам с Шаманом тоже приходится ходить по ледяному припаю за дровами.

Припай твердый и ровный. Мы волочем по нему выбитый изо льда плавник, оставляя в снегу длинный извилистый след. На следующий день этот след бывает весь исчеркан поперечными полосками, которые вне следа встречаются довольно редко.

– Что за полоски?

– След зимних чаек.

– Какие чайки?!! Ветер тридцать метров при морозе тридцать!

– Зимние чайки слишком тонки для ветра, он им не помеха.

– Почему я не видел ни одной?

– Они очень тонкие.

– Я бы видел хоть линии.

– Когда ты видишь обычную чайку снизу, у нее длинные широкие крылья. Но вот чайка летит прямо к тебе или от тебя. Ее крылья кажутся тебе тонкими, как листок бумаги. Зимние чайки еще раз в десять тоньше. Нужно долго и внимательно присматриваться, или иногда замечаешь их случайно.

– Их много?

– Не меньше летних.

– Почему же люди не знают о них?

– Охотники и рыбаки, конечно, изредка замечают. Но думают, что померещилось. Некоторые просто не считают нужным об этом говорить.

– Почему?

– Ты же не рассказываешь знакомым летом, что видел чаек. Слишком обыденно.

– Куда