Осознанное сновидение - Ваггонер Роберт

В этом осознанном сновидении, этот мастер на все руки или сноделатель, определил ли он сцену, которую мне предстояло пережить после открытия двери? Услышал ли этот мастер на все руки моё намерение и быстро собрал группу сновидных фигур с различными причёсками, чертами лица и разным ростом? Или же этот мастер извлёк из склада моего ума некий зрительный образ и в несколько секунд состряпал вполне приемлемую, чувственную сцену?

Волшебство намерения, кажется, как раз заключается в этом: способность вызвать внутреннюю реакцию, инстинктивно настроенную на тебя, с творческими талантами далеко превосходящими вычисления суперкомпьютера, чьими целями, кажется, является подходящее исполнение вашего высказанного желания. В некотором отношении намерение выходит далеко за пределы эффекта ожидания, достигая некоторой глубинной, богатой образо-творческой силы, чтобы удивлять осознанных сновидцев переживанием, ранее неизвестным и, как правило, непостижимым. Проявления намерения возникают из чего-то более глубокого, чем то, что делает моё бодрствующее «я».

Итак, результаты моего намерения были не только поразительными, они также были завораживающие. Когда я желал, чтобы что-то случилось в осознанном сновидении, то я чувствовал прямую связь с желанием этого. Также, когда я ожидал чего-то в осознанном сновидении, то я видел, как моё ожидание принимает форму. А намерение? Намерение сводилось ко вбросу в «чёрный ящик» предложения и внезапного получения материализованного результата. Намерение было магией осознанных сновидений. Но кто был магом?

Десять лет спустя, когда было издано «Искусство сновидения» Кастанеды, дон Хуан попытался объяснить, что такое намерение, сказав: «Намереваться — это желать, не желая, делать, не делая». Под давлением Кастанеды, вопрошающем о более подробной технике, дон Хуан продолжил, сказав, что «нет техники для намерения. Человек намеревается через употребление намерения»[34].

Однако, для меня делание предполагает делателя. Творение предполагает творца. За кулисами намерения нечто прислушивается.

Я был в недоумении относительно делателя сновидений, этого великого Намеревателя.

ГЛАВА 5

НЕЗАВИСИМЫЕ АГЕНТЫ И ГОЛОС БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО

Примерно в то время, когда я обдумывал и экспериментировал с эффектом ожидания и намерением, я натолкнулся на один журнал, в котором говорилось о людях, желающих неформально экспериментировать с осознанными сновидениями. Линда Лейн Мэгаллон, координатор «Проекта Осознанность» [The Lucidity Project] искала опытных осознанных сновидцев, чтобы проводить опыты. Каждый месяц она предлагала посылать по почте задания для осознанного сновидения, взятые из идей, высказанных в «Неизвестной реальности» [The Unknown Reality] Джейн Робертс и из других источников. Затем осознанные сновидцы пытались осознать сновидение, вспомнить задание и как-нибудь выполнить её[35].

Для таких как я, живущих на Среднем Западе и изолированных от других осознанных сновидцев, было здорово встретиться с другими людьми, разделяющими такие же интересы, и начать исследовать, как группа, возможности осознанного сновидения. Я участвовал в этом проекте три года, и это многому меня научило, касательно использования осознанных сновидений, как экспериментальной площадки. Одно только наличие структуры уже развивало мои навыки и придавало смысл занятиям.

Одним из того, что я быстро понял, было — что не каждый месяц задание мне нравилось. Когда задание мне не нравилось, или я в него не верил, я просто не вспоминал о задании в осознанном сновидении. Я обнаружил, что задания сперва должны пройти через барьер моего сознания, чтобы получить шанс на своё исполнение.

Одним из заданий, заинтересовавших меня, было: «Выяснить, что собой представляют персонажи в вашем сновидении». Так как я уже просил сновидных фигур объяснять символы сновидения, то я с нетерпением ждал, когда сновидная фигура объяснит саму себя. Итак, проезжая по делам возле Чикаго, я перед сном внушал себе достичь осознанности и выяснить, что собой представляет персонаж сновидения. Той ночью у меня было следующее сновидение (Март 1985):

Заходя в офисное здание, я протянул руку, чтобы открыть дверь, и подумал: «Мои руки! Я вижу сон!» Я открыл дверь, спрашивая себя: «Итак, что я собирался сделать?» Затем я вспомнил задание на этот месяц: выяснить, что собой представляют люди в моём сновидении.

Я пошёл вниз по коридору, испытывая прилив сил, оттого что я вспомнил своё задание для осознанного сновидения. Я повернул направо через дверь и вошёл в обычный офис. Там было четыре человека (сновидные фигуры): модно одетая молодая женщина справа от меня, секретарь за стойкой, пожилой мужчина в костюме и другая женщина, читающая журнал.

Я задумался на мгновенье и хотя какая-то часть меня хотела поговорить с модно одетой женщиной, я всё же решил поговорить с мужчиной слева.

Он смотрел на картину на стене, когда я подошёл к нему и спросил: «Что ты собой представляешь?»

Он повернулся ко мне, и случилось нечто крайне странное. Над ним раздался голос, который ответил: «Приобретённые характеристики!»

Я запомнил эту фразу, но какой в ней смысл. Итак, я спросил: «Приобретённые характеристики чего?»

Голос, кажется, на мгновенье заколебался, прежде чем снова раздаться над этим мужчиной: «Приобретённые характеристики счастливого подателя!» Я повторил это себе и понял, что выполнил своё задание. Я подумал, должен ли я остаться в сновидении или выйти. Глядя на этого пожилого мужчину — среднего роста, немного полного, лысеющего, с добродушным, радостным лицом — я забеспокоился, что забуду это, если не выйду, так что я сказал себе просыпаться. В этот момент возникло любопытное переживание: пребывания в сновидении и ощущении себя в кровати одновременно; кажется, это длилось несколько секунд.

Во всех моих прошлых осознанных сновидениях говорили (или нет) сами персонажи сновидения, когда я обращался к ним. Теперь же ответ пришёл с места над персонажем сновидения, — это однозначно было неожиданным. Мне пришлось спросить у голоса («Приобретённые характеристики чего?»), который дал полный ответ («Приобретённые характеристики счастливого подателя»), «Счастливый податель, счастливый податель…» — я крутил этот ответ в своём уме. Затем меня осенило. За день до этого сновидения я остановился и разговаривал с главой местного благотворительного учреждения. Она действительно удивила меня своим отрицательным мнением о её спонсорах, рассказывая мне, что они подают только для того, чтобы их имена внесли в годовой отчёт о благотворительности. Она была таким несчастным получателем, что я сказал про себя: «Господь любит счастливых подателей», когда удалялся от неё. Теперь же, в этом сновидении я встретился с этим обрывком дневного переживания — счастливым подателем.

Ездя по Чикаго в тот день, я продолжал вспоминать тот голос. Почему не ответил персонаж сновидения? Почему голос раздался свыше? Я ни намеревался, ни ожидал этого. Неожиданное повторилось, на этот раз по-крупному.

Так как этот опыт опрокидывал мои предположения об осознанном сновидении, то у меня в уме начал оформляться странный вопрос. А что если осознанное сновидение просто отразило то, что я ожидал пережить, да и как может случиться что-либо неожиданное? Означает ли наличие неожиданного, что осознанные сновидения проистекают не из мыслей, воспоминаний и ума моего бодрствующего «я»? И если так, то откуда приходит неожиданное? И почему этот голос был свыше?

Я думал: пережил ли сейчас я сознательно что-то большее, чем моё сознательное «я»? Откуда пришли эти другие аспекты осознанности, так как они, кажется, не возникли из моего бодрствующего «я»?

Спустя годы я обнаружил, что Юнг размышлял почти так же, утверждая, что человек находит нечто гораздо большее в сновидениях, чем просто размышления сознательного ума и сознательные воспоминания. В сновидении человек соприкасается с бессознательным, чем-то, что выходит за пределы бодрствующего «я». Как заметил Юнг: «Скажем так, бессознательное представляется полем переживания неограниченного протяжения. Если бы оно было лишь отражением сознательного ума, то мы могли бы с полным правом назвать его миром психического Зазеркалья. В этом случае подлинный источник всего содержания и деятельности лежал бы в сознательном уме, и в бессознательном не было бы абсолютно ничего, за исключением искажённых отражений сознательного содержания… Опытные данные опровергают это»[36].