На границе миров. По ту сторону дверного проема - Светлана Третьякова

пятница. Пора встретится с мамой. Я встала у окна, как обычно поздним вечером, когда все уже спали, сделала несколько вдохов и выдохов, проговорила свое намеренье, пора увидится с мамой.

К). 9. 8… 3. 2. 1 — я открыла дверь и зашла в свою комнату, в свое безопасное пространство. Окинув взглядом комнату, я убедилась, что все в порядке, за неделю ничего не изменилось. Пройдя вглубь комнаты, я остановилась возле картины «Занавес». Картина выглядела спокойно и красочно: занавески открыты, небо голубое, ярко светит солнце, значит, сегодня хороший день. Потом я подошла к столику с кувшинами, которые время от времени меняют свою форму и цвет, я не знаю, от чего это зависит, но это и не важно, потому что вода в них всегда исцеляющая. Я налила в бокал холодной воды и выпила ее быстро, как будто куда-то торопилась. Затем я налила в бокал воды из желтого кувшина и тоже быстро выпила ее, а потом очередь дошла до фиолетового кувшина. Вода в нем напоминала воздушную пену, я проглотила и ее, как будто куда-то спешила. Да, я торопилась увидеть маму.

Я подошла к двери в Божественное пространство и резко открыла ее. Нежный ветерок из этого чистого, синего пространства проник в мою комнату, и она наполнилась прекрасными воспоминаниями об одном из красивейших городов нашей планеты Земля. Я стояла около дверного проема, вдыхая полной грудью запах теплого ветра, наслаждаясь воспоминаниями, которые нахлынули на меня. Пора вызывать маму.

― Мама, мама! — крикнула я в пространство.

― Мама, я вызываю тебя, приди ко мне! — снова, но уже громче крикнула я. Я всматривалась вглубь пространства, пытаясь разглядеть силуэты, но, к моему сожалению, там никого не было.

― Мама, я вызываю тебя, мама! — кричала я в синее пространство иного мира. Так прошло некоторое время. Я выглядывала из дверного проема, пытаясь что-нибудь увидеть, но напрасно.

― Мама, мама! — я кричала и кричала. Вдруг вдалеке появились два силуэта, они быстро приближались к моей комнате, — Это мама! — воскликнула я. Это действительно была моя мама с сопровождающим, тем же самым мужчиной, что приходил с ней в прошлый раз. Они подошли к моей двери.

― Мама, я думала, ты не придешь, — со слезами на глазах сказала я.

Мама зашла в комнату, а мужчина остался в Божественном пространстве синего цвета.

― Проходи, присаживайся. Как у тебя дела? — говорила я быстро и бессвязно.

Мама молча прошла и села на диван, она выглядела спокойнее и увереннее, нежели в прошлые наши встречи.

― Как у тебя дела, как ты себя чувствуешь? — снова спросила я. У мамы в глазах было смирение — это когда ты не можешь ничего сделать и тебе остается только смириться с тем, что происходит, но и это трудно, если ты ни во что не веришь.

― Все хорошо, меня оберегают, — ответила мама.

― Что еще с тобой происходит? — допытывалась я.

― Со мной разговаривают, я ощущаю… — сказала мама и задумалась. Создавалось впечатление, что она не знает, что ощущает в этом пространстве, что она еще в некоем замешательстве.

― Ты встретилась с тетей Томой (это ее сестра, которая умерла двадцать пять лет назад)? — спросила я.

― Нет.

― А с бабушкой и дедушкой, с кем-нибудь встретилась?

― Нет, мне сказали, что еще рано, — ответила она. Мы сидели на диване и держались за руки. Ее руки были мягкие и теплые, она была спокойна.

― Ты обязательно поправишься, — сказала я и крепко обняла ее, — Хочешь воды? Эта вода исцеляющая, — Я встала, подошла к столику и налила в бокал воды из голубого кувшина. Мама, не раздумывая, выпила ее.

― Холодная, вкусная, — сказала она и заулыбалась. Она хотела исцелиться.

― Давай посмотрим фотографии, — предложила я.

― Давай, — ответила она. Я принесла фотоальбом, но уже с фотографиями более взрослого внука Жени. Мы смотрели, как разворачиваются и оживают картинки: Женя в школе, у него день рождения, праздники у нас дома. Я посмотрела на маму: она улыбалась, и мне было спокойно. Но что-то пошло не так. Я думаю, эти фотографии пробудили воспоминаниям о физической жизни, это наложилось на осознание безысходности ее ситуации, и она заплакала.

― Мама, мама, я не хотела, прости, — сказала я и закрыла фотоальбом.

«Что я делаю?» — подумала я, и мне стало плохо и больно.

― Все будет хорошо, верь мне, тебе обязательно помогут, — говорила я, крепко держа ее за руки.

― Мы еще погуляем на Жениной свадьбе, — сказала я. Мама успокоилась и улыбнулась. Я верила, что мама поправится и что все будет хорошо.

Наша встреча была такой же короткой, как и предыдущие. В дверном проеме появился мужчина, который привел маму, и я поняла, что время нашего свидания закончилось. Мама встала и направилась к выходу, в ее глазах уже не было страха, она начата прозревать.

― Я приду в следующую пятницу, и мы снова встретимся, — пообещала я, обнимая ее за плечи.

― Хорошо, — ответила она и вышла за пределы моей комнаты. Они пошли вглубь синего пространства и через мгновение исчезли из виду. Мне было хорошо от этой встречи и от того, что мама успокоилась и чувствует себя более уверенно и комфортно. Я знаю, что у нее все хорошо, потому что это пространство и божественные существа этого мира умеют не только исцелять душу, но и трансформировать ее, вытесняя весь негатив и боль, заменяя любовью, счастьем и мудростью. Все будет хорошо, на этой позитивной ноте я закрыла дверь в Божественное пространство, выпила бокал холодной воды. Пора возвращаться…

10. 9. 8… 3. 2. 1 — вернулась в реальный мир физического пространства. Я благодарю за встречу с моей мамой. Низкий ВАМ поклон.

ИСС: 24.06.2017. «Праздник прикосновения»

Прошло четыре недели с тех пор, как с мамой случилась беда. Каждую пятницу я вхожу в измененное состояние сознания, чтобы с ней увидеться. Сегодня — четвертый раз после страшного события.

Теперь вход в транс занимает меньше времени — чем чаще входишь, тем быстрее эффект.

10. 9. 8. 7… 2. 1. Я открыла дверь и вошла в свою комнату. Слева, как обычно, висела картина «Подсолнух» — яркая, сочная, с большим желтым цветком. На заднем плане сияло солнце, зеленела трава, а вдали раскинулось поле с подсолнухами. Это было очень красиво и даже завораживающе.

Я прошла дальше и увидела картину «Занавес», которая теперь выглядела иначе. Занавеска