Ночная Земля - Уильям Хоуп Ходжсон

кустов, привыкла звать меня лишь изредка, чтобы не привлекать чудовищ. И зов ее в эти последние дни уже не уходил вдаль, потому что этому препятствовала предельная слабость.

Долгие скитания успели едва ли не обнажить ее тело; кусты и скалы изорвали одежду Наани, и ей нечем было починить ее. А вместо еды она ела мох со скал, неизвестные ягоды и наросты, пила воду из горячих источников и часто испытывала дурноту, съев или выпив неподходящее. Впрочем, должно быть, растворенная в воде сера спасала ее от растительной отравы, однако я могу только догадываться об этом.

Так, в жутком одиночестве, она переживала страшные события: явившееся из тьмы Ночной Земли чудовище убило молодую деву неподалеку от Наани. Трижды она слышала топот людских ног, глохнущий в поступи Гигантов. Ее рассказ пояснял то, что уже слышали мои уши, и новые жалость и печаль овладели мной. Дева рассказала мне, что дважды встречала в Ночной Земле обитателей Малого Редута; они прятались среди кустов и убегали, не внимая ее зову. Наани понимала, что ими владела самая жуткая и ужасная паника. Холод заставлял ее приближаться к огненным жерлам, которых в этом краю хватало; однако тепло привлекало к ним и чудовищ, как обнаружил я сам во время путешествия. Ей часто приходилось ночевать в предельном мраке и холоде. Иногда отчаяние заставляло Наани рисковать, она получала возможность согреться, но дважды или трижды едва не погибла во сне. Больше того, возле жерл водились змеи, хотя их было не так уж и много, похожие на пауков крабы и чудовищной величины скорпионы.

Словом, она лежала возле того жерла, в предельной слабости ожидая неминуемой смерти, когда наконец услыхала мой зов; ее окружали некие подобия крабов; она боялась уснуть, чтобы не погибнуть во сне.

Смерть была почти рядом; и из тьмы мира к ней пришло Слово Власти, могучим духовным громом прокатившееся в ночи. Наани полагала, что я говорю издалека, и зов не принес ей надежды, а только поверг в отчаяние. И буквально через мгновение она услышала свое имя, произнесенное человеческими устами. А потом я появился из кустов, и она с внезапным страхом отступила назад, опасаясь появления нового чудовища; но, увидев молодого человека в серой броне, она немедленно поняла, что я и есть Тот Самый, вышедший из ее снов; Тот, что говорил с нею духом с другой стороны мертвого мира и прошел все пустыни и ужасы, чтобы спасти ее. Тогда она почувствовала себя в безопасности, а предельная слабость мешала ей осознать свое счастье и любовь ко мне. Наани назвала нашу встречу чудом, и ни один из сыновей человеческих не достоин того взгляда, которым она наделила меня, и тех слов, которые я услышал.

Узнав от Девы о паукообразных крабах, я огляделся и немедленно увидел их, окруживших нас со всех сторон и терпеливо выжидавших. Вознегодовав, я встал на ноги и обошел пятно света, уничтожая на своем пути маленьких чудовищ. Мне пришлось перебить целую дюжину, прежде чем остальные решили убраться.

Судите сами, насколько они были уверены в себе; тем не менее они были начисто лишены отваги и не стали нападать на меня, а ведь настоящий краб не колеблясь щипнет руку, увидев ее перед собой.

Покончив с крабами, я вернулся к Деве, а она в слабости своей уже смеялась; и я понял, что она от природы наделена веселым нравом. Потом я приготовил Наани еще одну чашу отвара, и она выпила ее с удовольствием, ну а позже я строго и ласково приказал ей уснуть, зная, насколько она нуждается в отдыхе; ведь даже радость перенапрягала ее силы.

Расчистив удобное место для сна, я положил кисет и ранец под голову Девы и ласково уложил ее, укрыв ноги плащом. Увидев изрезанные и избитые ступни, я понял, что моя Единственная износила обувь в своих одиноких скитаниях, прячась от разных чудовищ. Я решил омыть и перевязать ее ноги, однако Наани казалась такой усталой, что я решил позволить ей уснуть побыстрее, а потом, когда она проснется, позаботиться о ее ногах – весьма маленьких и изящных.

Она скоро уснула, потому что целый месяц не знала спокойного и мирного сна – ведь любое чудовище могло наброситься на спящую. Когда Наани погрузилась в сон, я снял с себя панцирь и нижний костюм, который звали подпанцирным; теплое и толстое одеяние смягчало прикосновение панциря. Снова надев доспех, я положил этот костюм возле девы.

А потом я стерег ее сон десять долгих часов. Расхаживая вокруг огненного жерла, я часто останавливался, внимая ушами и духом, потому что к радости встречи примешивалась тревога; теперь я много сильнее опасался появления Сил Зла. Впрочем, что говорить, это ясно и без слов.

Через десять долгих часов Дева проснулась, и я подбежал к ней, радуясь тому, что она очнулась и с ней можно поговорить. Сев, Наани поглядела на меня, буквально светясь счастьем, и я понял, что силы вернулись к ней. Она ничего не говорила мне; только пристально глядела на меня, и я принялся гадать, что у нее на уме.

Тут Наани спросила меня, а давно ли я спал в последний раз. Растерявшись, я ответил: сорок восемь часов назад, – что было истинной правдой, ибо в пути я старательно считал часы, чтобы не заблудиться.

И буквально на этих словах голова моя поплыла: ведь я так давно не спал и, совершив столь удивительные деяния, давно нуждался в отдыхе.

Тут Дева с какими-то словами перебросила мне плащ, не испытывая глупого стыда перед своей наготой. Не знаю, как это со мной случилось, но я был готов потерять сознание от внезапной сонливости.

Поддержав меня, она помогла мне опуститься на землю и положила под голову ранец с кисетом. Ощущение покоя или предельное утомление заставили мою голову отяжелеть.

Тут Дева заметила, что раздета, и, укрывшись краем плаща, села возле меня и принялась растирать мои ладони. Когда я несколько пришел в себя, она обрадовалась и решила в свой черед покормить меня; ведь в последние часы я как бы утратил разум и не заботился о еде.

Самым изящным образом подложив мне колено под голову, она открыла ранец и извлекла упаковку таблеток, достала фляжку и чашу – ведь я уложил все предметы в ранец, прежде чем Наани уснула, и поэтому не стал есть и пить, чтобы не разбудить ее.

Сказав мне, чтобы я отдыхал, она только спросила, как делать воду, и весьма удивилась тому, что порошок