Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню
В этот момент в гостиную вошел Томас Рук; как и его хозяин, он знавал лучшие дни, но все же был помоложе. В серебряном кувшине на маленьком подносе слуга принес горячий пунш. Том вопросительно посмотрел на сквайра. Тот указал на столик перед камином и, вытащив массивные золотые часы, торжественно объявил, что пришло время для «последнего стаканчика на ночь».
Всю свою жизнь служивший Фэрфилдам, Том был искусен в приготовлении напитка, который столь нравился хозяину, но все равно сомневался в себе. Сквайр довольно кивнул, осушив первый стакан, и Том с облегчением выдохнул: кажется, угодил.
Сквайр медленно выпил второй стакан, затем третий. Наконец, посмаковав остатки пунша во рту, он поставил пустой стакан на каминную полку и пристально посмотрел на девушку, чьи тонкие пальчики все еще бегали по клавишам, извлекая звуки, услаждавшие его слух. На этот раз Элис играла что-то грустное.
— Отчего ты повесила нос, девочка моя? — От выпитого морщинистые щеки сквайра пылали. — Уж я-то давно знаю, что вы, девушки, когда вам нравится парень, а ответу нет, хандрите, как больные птички. А потом, когда все налаживается, — порхаете, поете, перышки распускаете и… Ну, что ты думаешь обо мне, красавица моя?
Элис вздрогнула. В отблесках пламени старик похож на фигуру из волшебного фонаря. Игривый тон напугал ее. Неужели мистер Фэрфилд, как это случается с пожилыми мужчинами, внезапно сошел с ума? Неужели эти блестящие глаза — признак подступившего безумия?
— Ну же, девочка, я тебе нравлюсь? Молчишь, глупышка… — Последовала пауза, во время которой Элис хотелось провалиться под землю. — Стыд и все такое, я же вижу, — продолжил сквайр. — Но ты должна ответить, что да, тебе, конечно же, нравится Генри Уиверн. С другим ты будешь чувствовать себя хуже, намного хуже… и твой возможный муж будет не так добр к тебе, как я… Да ты и сама знаешь это… — Он перевел дух и с напором проговорил: — Что до меня, ты мне очень нравишься, птенчик, птенчик… Ты будешь моей маленькой королевой. Я подарю тебе все, что ты хочешь: прекрасный атлас, батист и ленты, я подарю тебе украшения — слышишь? Ожерелья, серьги, булавки с камнями — все это будет твое. Никакой другой претендент на твое сердце никогда не одарит тебя такими сокровищами… Подумай, дорогая… и ты станешь хозяйкой Уиверна. Ты будешь лучшей хозяйкой из всех, что тут были. Тебе не нужно будет ничего делать — сиди весь день у окна или разъезжай в карете куда захочешь, распоряжайся служанками по своему усмотрению… Я отпишу тебе каждый акр, каждый камень на этой земле… ибо ты такая сладкая девочка… Я сделаю из тебя женщину, и я с удовольствием сломаю шею этим негодяям, моим сыновьям, — они не заслужили ни шиллинга! Ну, дай мне руку, милая моя, и сделка будет заключена.
Сквайр сделал несколько шагов вперед, вытянув костлявую руку, и Элис, в ужасе смотревшая на него широко распахнутыми глазами, тихо воскликнула, отступая:
— О, сэр! О, мистер Фэрфилд!
— «О да, мистер Фэрфилд»! — усмехнулся он, передразнивая девушку и приближаясь к ней. — Не робей и не бойся меня, малышка Элис, ты мне слишком нравишься, чтобы навредить хоть кончику твоего пальчика. Но я не монстр. Подумай, усни с этой мыслью и завтра утром дай мне ответ.
Он осторожно положил свои исхудавшие руки, которыми когда-то отрывал борцов от земли и сбивал с ног боксеров, на ее хрупкие плечи.
— А сейчас ты нежно поцелуешь меня и пожелаешь спокойной ночи. Спокойной ночи, радость моя, мы поговорим утром. И ты, разумеется, ничего не скажешь парням, будь они прокляты, пока дело не будет улажено… Моя ясноглазая, ах, какие у тебя манящие вишневые губки…
Сквайр бесцеремонно поцеловал девушку, исколов щетиной ее пылающие щечки. Она вырвалась и, встревоженная, направилась к двери.
— Разве ты не пожелаешь мне спокойной ночи? — Отбросив стул, попавшийся на пути, старик устремился за ней.
— Спокойной ночи, сэр, — крикнула Элис, убегая.
Она пробежала под аркой, которая вела в холл, затем вверх по лестнице к своей половине.
— Дульчибелла, ты здесь? — крикнула она.
Ей тут же полегчало, когда она увидела няню в пламени свечи.
— Ау… Вот ведь быстрая девчонка, за ней не угнаться, — долетал голос сквайра от подножия лестницы. — Знаю, знаю, это ваш обычный трюк, шельмы… Вы убегаете, чтобы мы мчались следом… Ну ладно уж, в другой раз. Спокойной ночи, дикая птичка.
— Спокойной ночи, сэр, спокойной ночи, сэр, — пролепетала Элис и захлопнула дверь.
Генри постоял какое-то время, положив руку на перила и глядя на темную лестницу. Вспомнив свои молодые дни, он довольно рассмеялся, решив, что завтра между ними все сладится. Он посмотрел на часы, вернулся к гостиную и позвонил в колокольчик, чтобы Томас принес еще один «последний стаканчик на ночь», то есть еще один полный кувшин пунша.
— Тупой ты пес, Том, — с этими словами он встретил своего слугу. — А чего грустный такой? Давай-ка развеселись, или я взбодрю тебя кочергой. Ну что ты трясешь головой? Выпей кувшин этой штуки, и ты обнаружишь, что стал моложе лет на тридцать. — Он расхохотался. — Девки будут бросать на тебя застенчивые взгляды…
Бедный Томас не знал, что и думать об этой внезапной вспышке веселья. Он с опаской смотрел на хозяина. И с чего это он так разошелся? Может, и правда жениться собрался?
В таких сонных поместьях, как Уиверн, где события малочисленны, подобные предположения часто бывают близки к истине. И уж будьте уверены: то, о чем говорят в городе, никогда не бывает тайной для слуг, и слуги об этом охотно сплетничают.
Мужчины, которые привыкли безраздельно властвовать в своих владениях, часто бывают эксцентричны (эксцентричность — спутница уединения), и Генри Фэрфилд не был исключением. К тому же он был деспотом. Лестница, по которой взлетела Элис Мэйбелл вела в северное крыло дома, а покои сквайра были в противоположной стороне. Границей служила крепкая дверь. Когда Элис была еще ребенком, сквайр собственноручно запирал эту дверь каждый вечер. У него было пренебрежительное мнение о женском поле и столь же пренебрежительное о мужском (себя он считал исключением). Он бы не потерпел
